Но это все интересно для Криса. Для меня важным является совершенно другое – могут ли такие психи вернуться к нормальной жизни?

И пока ответ однозначный – нет.

На «Ранчо» мы установили, что существует несколько форм этого психического расстройства, есть и легкие, и тяжелые. Тяжелые лечению не поддаются совершенно – такие «пробудившиеся» необычайно агрессивны, и пытаться им помочь – себе дороже.

Легкая форма вроде как лечению поддается. Во всяком случае, Крис в этом свято уверен. Но и таких людей я видел. Они словно заторможенные, вечно погружены в себя, могут бормотать себе что то под нос. Вроде как они не представляют угрозу, но все же и назвать их «нормальными» уже нельзя.

А вот в тяжелую форму легкая может перейти без проблем. Случалось у нас такое, не раз и не два.

Все эти случаи заканчивались большими проблемами – смертью членов экипажа, серьезными поломками в оборудовании. «Пробужденные» просто обожают устраивать саботажи, они пироманы и вредители. Дай им волю – они уничтожат всю станцию.

Быть может, это произошло и с третьей волной? Среди них оказалось много «пробудившихся», и они устроили сущий ад на кораблях и станциях?

Очень может быть.

Вот в этой капсуле явно один из таких, и если есть один – найдутся и остальные…

Но даже они и их проделки не объясняют, почему третья волна появилась здесь, на задворках системы, почему люди не пытались найти нас, выйти на связь…

Около двух часов я и Крис летали среди обломков, пытаясь найти хоть что то, однако безрезультатно. Здесь были лишь мертвые, и было их тут огромное количество. Также было и множество капсул с мертвецами внутри. Хватало обломков кораблей и модулей, причем самых разных.

Единственное, что меня во всем это порадовало – не нашлось никаких следов Дэвораров ‒ мерзких тварей, которые чуть не выбили всех нас.

Впрочем, обнадеживаться было рано – на втором часу мы наткнулись на обгоревшие, сожженные обломки модулей, и никаких причин устраивать такое, кроме как для того, чтобы уничтожить монстров, в этих самых кораблях и модулях обитавших, я не видел.

Впрочем…останков монстров я так и не увидел. Быть может, если их сжечь, от них вообще ничего не остается? Черт его знает.

Наши с Крисом мыканья по этому…без преувеличения, полю битвы, закончились спустя часа три с момента выхода из корабля – на связь вышла Нора.

– Крис, Честер! Возвращайтесь! – строго приказала она

– Почему? – спросил я.

– Что случилось, зачем? – спросил и Крис.

– Я засекла слабый сигнал, – ответила Нора, и тут же поправилась: – Точнее сигналы. Их очень много. Я уверена – это большая станция.

– На связь удалось выйти?

– Нет. На всех частотах тишина. Сигналы – служебные маячки с модулей и кораблей.

– Как далеко они отсюда?

– Далеко, но доберемся часа за четыре, думаю. Я их запеленговала, и кажется, скорость у них крайне невысокая. Еле ползут.

– Хорошо, возвращаемся, – решил я.

– Что нибудь удалось найти? – спросила Нора.

– Ничего, – мрачно ответил я.

– Ну, есть хоть какие то зацепки, объясняющие, что тут произошло?

– Ничего! – повторил я. – Нашли одно тело. Очень похоже, что это «пробудившийся».

– А твари?

– Нет, никаких следов. Но есть сгоревшие останки модулей…

– Ну, это еще ничего не значит, – буркнула Нора.