– А их не заботит собственная безопасность здесь, в Алма-Ате?

– Ну что вы! – отозвался Камиль. – Им известно, что ближайшие бои ведутся в тысяче километров отсюда. Кроме того, они понимают, что Алма-Ата современный город с очень небольшим процентом шиитов среди населения. У кого были сомнения, те остались дома. Но основная масса поверила обещанию академика Тамары Гаврыс-Сахвадзе, что Алма-Ата встретит их еще радушнее, чем в девяносто втором. Так что товарищ Генеральный секретарь может выступать спокойно, не опасаясь враждебных откликов.

– Уже легче. Он вас, умников, любит, вы, можно сказать, рупор его политики. А если Генерального холодно примут на конгрессе, это даст пищу отдельным группировкам в Москве для его дискредитации. – Сергей спроецировал образ человека, балансирующего на канате.

Камиль помрачнел.

– Не только его, но и всех нас. Вам ли, товарищ полковник, не понять нашей критической роли в открытом обществе. Все советские граждане радуются новой свободе и личной ответственности за процветание общества. Но гласность была бы невозможна без контроля, осуществляемого нами, адептами ВЭ, из Двадцатого отдела КГБ.

– Еще бы, все вы патентованные герои! – язвительно усмехнулся Архипов. – Вот и продолжайте выполнять свой долг, выявлять реакционеров и террористов, но упаси вас Господи запугивать простаков. Особенно простаков-мусульман.

– Многие мои собратья по вере очень отстают в общественном сознании, – признал Камиль. – Эпоха Разума воцарилась слишком быстро, чтобы все смогли ассимилироваться. Согласно учению Пророка, чары – один из семи разрушительных грехов, в чем нас, как правило, и обвиняют. Более того – распространяются слухи, что наше появление на Земле предвещает конец света. То, что КГБ опирается на оперантов, приводит в ярость реакционеров и пугает даже правоверных мусульманских граждан.

– А пороховой погреб на юге вот-вот вспыхнет, и я лично не вижу никакого выхода. Пока генеральному везло. Бунты были мелкие, мы сумели их подавить силами тамошней милиции и приграничных частей КГБ. Но если антиоперантное безумие будет нарастать, то джихад подхватят огромные массы среднеазиатских суннитов. Тогда восстание сможет подавить только армия, а мы окажемся в глубокой жопе.

Воображение Сергея нарисовало во весь рост портрет маршала Егора Камышинского, министра обороны, приверженца жесткой линии и давнего противника Генерального секретаря в Политбюро. К портрету Сергей добавил рога, волчьи клыки, а вместо полового члена торчала ввысь тактическая ракета.

Камиль захихикал.

– Для ясновидца-неофита вы хорошо навострились, товарищ полковник. Вам бы надо сдать повторный экзамен на оперантность.

Сергей выругался и сплюнул на тротуар. Проходящая мимо красивая молодая женщина, видя такое бескультурье, нахмурилась.

– Назвала вас грубым старым ослом, – прошептал Камиль.

– Сам вижу, – прорычал Сергей. – А тебя, черножопый, в прежние времена под трибунал бы отдали за разговор в таком тоне со старшим по званию.

– В прежние времена! Да если б мы жили в прежние времена, то вы бы сейчас тряслись, что американские ракеты взорвут вас со всеми потрохами, а не смотрели бы по японской технике лучшие американские фильмы и спортивные программы со всех концов света и не слушали английские серебряные диски.