Как жалко, что не удалось взять с собой автомат. Одна короткая очередь – и конец легенде. Однако, когда в бункере он увидел дверь в "мир капитана Иленева", то все предметы вокруг потеряли материальность, рука проходила сквозь них, как сквозь висящую в воздухе голограмму. Материальным остался сам Коржавин, имеется в виду его бренное тело, одежда и обувь, одетые на нем, медальон на серебряной цепочке и часы-коммуникатор на запястье, которые, впрочем моментально погасли.

Полковник уже начал уставать – попробуйте позаниматься минут пятнадцать акробатикой на свежем воздухе – как посреди лужайки возникла дверь, и из нее появился Султангиреев. Он не стал утруждать себя размышлениями, как повлияют его действия на настроение грифона, а с гортанным криком "Аллах акбар!" ринулся в атаку. Ошарашенный грифон получил несколько чувствительных ударов в львиный бок, моментально развернулся, чтобы покарать дерзкого обидчика, но в это время Коржавин в высоком прыжке заехал носком тяжелого ботинка прямо под орлиный клюв. Там что-то хрустнуло, грифон зарычал, отступил на несколько шагов, расправил крылья, поднялся в воздух и улетел, не желая больше связываться с такой неуступчивой добычей.

Султангиреев и тяжело дышащий Коржавин смотрели на удаляющегося монстра, ритмично взмахивающего огромными крыльями. Было странно, как такое тяжелое существо вообще смогло подняться в воздух.

– Ушел, – с сожалением произнес Султангиреев. Видимо он на полном серьезе собирался с голыми руками заполучить голову сказочного чудовища.

– Не уверен, – отозвался полковник.

Отлетевший на приличное расстояние грифон покружил над рощей, и из нее поднялись, как встревоженные вороны, еще полтора десятка таких же созданий, и вся стая повернула в сторону лужайки, где стояли спецназовцы.

– В лес, быстро, – скомандовал Коржавин, и они побежали изо всех сил, но грифоны летели на удивление быстро, и, буквально через насколько секунд, над головами беглецов зашелестели орлиные крылья, а несколько зверей опустились на землю, отрезая дорогу к оливковой роще.

Спецназовцы встали спина к спине, ища глазами на земле что-нибудь похожее на оружие. Бесполезно – на идеальном газоне было чисто как на поле для гольфа – ни камней, ни палок.

Кружащие грифоны опускались все ниже, чудовищные львиные когти рассекали воздух над самой головой. Султангиреев с яростным криком попытался подпрыгнуть и ударить грифона в брюхо, но тот легким движением лапы отбросил его на землю. Рукав куртки Умара оказался распорот от запястья до плеча и медленно окрашивался кровью. По-видимому, звери почувствовали запах крови, они закружили быстрее, и окрестности огласил многоголосый клекот и рычанье, эти животные, оказывается, умели издавать звуки, характерные как для льва, так и для орла.

Пистолетный выстрел прозвучал как раскат грома среди ясного неба. Один из грифонов нелепо дернулся в воздухе, уронил крылья и рухнул на землю. Остальные, снова напомнив испуганную стаю ворон, шарахнулись прочь.

Посреди лужайки стояла прекрасная, как Валькирия, Ольга Рейн с пистолетом в одной руке и тяжелым "Шансом" в другой. Вслед за ней из вновь появившейся двери вышел Иленев.

– Ольга, звезда души моей, – завопил Султангиреев, – ты не представляешь, как я рад тебя видеть.

– Почему же, представляю, – она подошла к туше грифона и оценила размеры.

Надо же, каким-то образом она ухитрилась взять с собой оружие.

– Ольга – снайпер, – объяснил Иленев, словно услышавший мысли Коржавина, – оружие – это часть ее, наверное, поэтому…

Сама Ольга с явным сожалением осматривала "Шанс".