Юсов промолчал. Он думал сейчас о судьбе отца по закону, то бишь, тестя своего, и от мысли, в кого вдруг превратится новый Станислав Гагарин, ему становилось жутко.

— Успокойтесь, молодой человек, — обратился к нему Иосиф Виссарионович. — Личность вашего тестя не поддается замещению, ибо он от рождения наделен даймонием, особым качеством, внутренним голосом, даром предвидения, способностью увлекать возникшими в сознании идеями окружающих его людей.

— На себе это испытываю, — улыбнулся Геннадий Иванович.

— Вот именно, — отозвался вождь. — У ломехузов ничего не выйдет. Другим Станислав Гагарин не станет. Но психика его подвергается серьезному испытанию. Такие люди, как он, не принимают навязываемые им личностные формы, но могут попросту не выдержать физически той череды экспериментов, которые ломехузы ставят над писателем.

— Что же они с ним делают?! — воскликнул Лысенков.

— Трудно сказать… Ибо даже мне не под силу проникнуть в сознание другого человека, сознание каждого, понимаешь, сугубо индивидуально, товарищ аспирант Дима… Вам это должно быть известно. Могу только предположить: писателя полностью изолировали от внешней среды и подключили к сложной, понимаешь, электронной машине, которая создает иллюзию существования виной действительности. Какой? Об этом мы узнаем от Станислава Семеновича, когда он будет среди нас. Если он, понимаешь, захочет рассказать о пережитом.

— Если я правильно понял, — подал голос Вадим Казаков, — то наш шеф проживает сейчас за каких-то других людей…

— Необязательно людей, — ответил Сталин. — Он может пребывать в самых, понимаешь, фантастических обличьях.

— Но ведь это крайне опасно для его собственной личности! — воскликнул Дурандин.

Товарищ Сталин поднял руку с зажатой в кулаке погасшей трубкой и обвел выставленным вперед мундштуком соотечественников, сидящих за столом.

— Потому я и собрал вас здесь, — сказал он. — И вы правы, товарищ, подполковник. Переход из личности в личность может быть только неполным, как наведенное, но вполне реалистическое по восприятию сновидение. Или можно нравственно, понимаешь, изменить личность, как делают сие ломехузы с будущей агентурой, с теми, кого обрекают служить им после смены духовных параметров. Полный, физический переход из личности в личность принципиально невозможен. Между разными, понимаешь, стадиями такого превращения лежит распад психики, а это означает конец для данного человека.

— Так это же форменное убийство! — вскричал Геннадий Иванович.

— Именно, — подтвердил Иосиф Виссарионович. — И число жертв ломехузов уже велико. Особенно много их стало в эпоху грандиозной, понимаешь, по выражению Кагановича, акции ЦРУ, вашей, так называемой, перестройки…

— Нашей?! — едва ли не вместе спросили все четверо.

— Ну-ну… Я не совсем точно выразился, — усмехнулся Сталин. — Но разве не приводили вас в изумление те, кто больше всех драл горло за правителей застойного режима, а сейчас вдруг превратились в ярых ниспровергателей, понимаешь, тех идолов, которым на памяти современников поклонялись?

Если мы хотим из паровоза сделать самолет, то мы столько должны приделать к паровозу новых, понимаешь, частей, то когда он вдруг полетит, то эта машина не будет уже бывшим паровозом, а самым что ни на есть аэропланом.

Так и с заменой личности. Если попытаться превратить вас, товарищ Казаков, в аспиранта МГУ товарища Лысенкова, то новая личность так мало будет похожа на вновь созданную, что подобную операцию следует, понимаешь, рассматривать как убийство.