Разумеется, далеко не все, но завышенные, так сказать, ломехузы прекрасно ведали в чем суть заложенной в них программы. Работали они над воплощением идеи мирового господства и торжества Зла на планете осознанно и целево. И еще как работали!

Обуянные навязчивой мыслью о необходимости тотального разрушения, они взяли на вооружение готовый сценарий Семнадцатого года и шпарили по нему с одержимостью неофитов. Оставалось только дивиться тому, что примитивный их прием народ до сих пор не почувствовал, ибо замороченных Великим Уральцем людей еще хватало.

Станислав Гагарин повздыхал-повздыхал над газетами и решил ложиться спать, время приближалось к полуночи. Погасив на кухне свет, он отправился в гальюн, а когда отлил на сон грядущий и вышел в холл, то увидел: в кухне горит лампа.

Сердце писателя екнуло. Он хорошо помнил, как щелкнул выключателем.

Так оно и оказалось.

За кухонным столом напротив хозяйского места сидел Сталин.

— Пришел поздравить, понимаешь, — улыбнулся Иосиф Виссарионович. — Кажется, успел… Не ждали? С днем рождения, товарищ литератор!

Часть десятая

ПОКУШЕНИЕ НА ПРЕЗИДЕНТА, или ДИКТАТОРША-ЛЕСБИЯНКА

LXIII. ВЗРЫВ В КРЫЛАТСКОМ

— Смотрите внимательно, — предупредил товарищ Сталин, тронув Президента за локоть. — Сейчас произойдет то, во что не хотели, понимаешь, верить…

Втроем они стояли в пустой комнате жилого дома в Крылатском. Пустой была и квартира, и в смежной комнате нетерпеливо ждали топтуны из личной охраны главы государства: вождь убедил Президента оставить парней за дверью. Ребятам, мол, вовсе ни к чему наблюдать, как действуют ломехузы.

Почему так решил товарищ Сталин — писатель не знал. По его разумению как раз и стоило поручить Леониду Кравченко записать события на пленку. А то и в прямом эфире показать сенсационное явление, его ведь в глубине души соотечественники ждали всегда.

Более двух месяцев миновало с тех пор, как Сталин возник у председателя на кухне, тогда они проговорили далеко за полночь. Станислав Гагарин заопасался даже, что Вера пробудится и увидит необычного гостя. Вождь хозяина успокоил, товарищ Сталин принял соответствующие меры.

— Хотя не скрою, мне бы хотелось встретиться, понимаешь, с вашей женой, — сказал Иосиф Виссарионович. — Рассказал бы о ней Адольфу. Ведь он, как и я, был в земной юдоли одиноким. А я вам по-светлому завидую, товарищ письменник.

Товарищ Сталин вздохнул и перевел разговор, поведать ему председателю было о чем — обстановка в стране резко осложнилась.

В «Отечестве» тоже возникли проблемы. Притворявшийся до того ярым другом объединения директор автошколы Клименко, которому обком ДОСААФ передал здание спортивной школы, безо всякой видимой причины, превратился в лютого врага и заломил фантастическую арендную плату — четверть миллиона рублей! — за скромную сотню квадратных метров, на которых соотечественники разместили кабинеты.

Надо было искать новое место, склады под книги, а их стало больше — вышли Четвертый и Пятый тома «Ратных приключений», роман «Третий апостол», второй книжкой в серии «Фантастика, приключения и отечественная история».

О собственных сложностях писатель товарищу Сталину говорить не пожелал, как-нибудь справимся, не впервой, хотя в отношении Клименко решение принял одно: из здания съехать, о подлости антипатриотов и досаафовской физдобратии, камарильи наглых бездельников широко оповестить прессу и собственное ихнее начальство.

…Когда Станислав Гагарин вышел на кухню и увидел вождя, то испытал облегчение. Писатель понял, что ждал Иосифа Виссарионовича именно в этот вечер, а сердце-вещун не обмануло, подсказало: встреча произойдет.