Подписываетесь, понимаешь, под этим?

— Безусловно! — воскликнул сочинитель.

Это был их последний разговор перед тем, как поехать в Крылатское созерцать грандиозный спектакль, в котором актеры, специалисты по реквизиту и шумовым эффектам не подозревали: их подлинным режиссером был и остается товарищ Сталин.

…Взяли его неподалеку от знаменитого села Перхушково.

Скитаясь по родному Подмосковью и пытаясь в одиночестве размять ситуацию, в плену которой Станислав Гагарин оказался, писатель часто обращался к товарищу Сталину, звал его, усилием воли пытался наладить телепатическую связь, но зов бедняги оставался безответным.

Товарищ Сталин не откликался.

Лишь однажды почудилось сочинителю, будто возникла в сознании фраза, произнесенная голосом Иосифа Виссарионовича. Фраза была неразборчива, слова стерты, и смысл их терялся. Скорее интуитивно, нежели информативно, ибо знаковые ориентиры были расплывчаты, писатель понял: речь шла о князе Святославе.

То ли это был некий намек, то ли руководство к действию, либо Станислав Гагарин попросту галлюцинировал, обалдев от одиночества и невозможности сообразить, что произошло, но упоминание о Святославе, любимом древне-русском герое писателя, выудило из прошлого забытую уже беседу с вождем.

— Помните сочинение Нестора «Повесть временных лет», где говорится о славных, понимаешь, деяниях Святослава Игоревича? — спросил однажды товарищ Сталин. — Впервые прочитал сии строки еще в Гори, когда учился в школе… На всю жизнь запомнил, как в лети шесть тысяч четыреста семьдесят второе князь Святослав «…възрастъшю и възмужавшю, нача вои совкупляти многи и хоабры, и легъко ходя, аки пардус, войны многи творяще…»

«Его тоже сравнивали с дикой кошкой-тигром, — подумал о вожде Станислав Гагарин. — Да и войны любил, так сказать, творяше…»

— Последнее следует, понимаешь, уточнить, — поднял руку и, как бы отстраняясь ладонью, промолвил Отец народов. — Товарищ Сталин стремился либо разрешить конфликт, не прибегая к оружию, либо выиграть его малой кровью. А вот Святославу, его аскетизму, походному, понимаешь, быту я подражал… «Ходе воз по собе не возяше, ни котъла, ни мясъ не варя, но потонку изрезать конину ли, зверину ли или говядину на углях испекъ ядяше, ни шатра имяше, но подъкладъ постлавъ седло в головахъ; тако же и прочии вои его вся бяху».

Ну, не прелесть ли этот рассказ, товарищ литератор?

— Я чаше вспоминаю следующие строки летописи, — подхватил Станислав Гагарин. — «И посылаше къ странамъ глаголя: «хочю на вы ити». Вы знаете, Иосиф Виссарионович, что в наших «Ратных приключениях» имеется раздел, он так и обозначен «Иду на вы». Благородный принцип Святослава!

— Мне сие известно, — качнул головой вождь. — Потом «Святослав… иде на Оку реке и на Волгу, и налезе в ятиги, и рече вятичемъ: «Кому дань даете?» Они же раша: «Козаромъ по щьлягу от рала даемъ».

Спустя год Святослав отправился к хазарам… «Слышавше же козари, изидоша противу съ княземъ своим Каганомъ, и сътупишася битися, и бывши брани, одоле Святославъ козаромъ и град ихъ и Белу Вежу взя. И яси победи и касогы…»

— Как-то не представлялся мне товарищ Сталин, цитирующий Нестора на древнем славянском языке, — улыбнулся писатель.

— А почему бы и нет? — удивленно возник Иосиф Виссарионович. — Меня и в земной, понимаешь, жизни волновало все, что связано с историей Руси Великой. И вовсе не по Ленину действовал товарищ Сталин во внешней политике, скорее вопреки.