— Отчего же, — даже немного обиделся Шишелов. — В службе мы понимание имеем и виды всякие видывали. Ладно, будь, по-вашему, возьму грех на душу… Только уж и вы, ваше высокоблагородие о своем обещании не забудьте!

Забегая вперед, можно сказать, что затея Шестакова увенчалась полным успехом. После того, как Патрик О’Доннелл и его подручные лично потолковали с пленными британцами почти полтора десятка матросов изъявили желание вступить в экипаж рейдера, а еще шестеро канониров остались в Коле с тем условиям, что после войны их переправят в Северо-Американские штаты.

Что интересно, далеко не все они оказались уроженцами Изумрудного острова. Нашлись среди них и шотландцы и, что еще более удивительно, даже англичане. Возможно дело было в жестоких порядках, царивших на Королевском флоте.

В любом случае, все обязательства, взятые на себя русским правительством, оказались скрупулезно выполнены. Все пожелавшие поступить на службу после войны были отправлены через океан за казенный счет, да еще и получили небольшое выходное пособие.

Уехали, впрочем, не все. К примеру, помощник констапеля Джон Малан за время, проведенное в Коле, успел сойтись с одной разбитной вдовицей, принял православие и русское подданство. По слухам, его потомки до сих пор живут там под фамилией Малининых. Канонир Кирк Фаррелл осел в Архангельске дав начало купеческому роду Форелевых. Самую звучную фамилию по вине нерадивого и вечно пьяного писаря Фролкина получил третий перебежчик — Тим Галахер, но его следы затерялись.

На первый взгляд, план Шестакова казался совершеннейшей авантюрой. Но на самом деле имел место точный расчет. Во-первых, давно обосновавшаяся в Белом море эскадра союзников еще ни разу не получила достойный отпор, если, конечно, не считать потерю «Миранды» о которой они еще даже не догадывались. Привыкшие безнаказанно захватывать невооруженные суда поморов, англичане с французами расслабились и воображали себя сверхлюдьми прибывших привести дикарей в лоно цивилизации.

Во-вторых, как ни крути, навигация в Заполярье [2] короткая и очень скоро противнику придется возвращаться домой, а значит настроения у капитанов и команд можно сказать чемоданные. Судя по показаниям пленных, надежды просвещенных мореплавателей на богатую добычу не оправдались, так что никто задерживаться тут не станет.

Ну и в-третьих, по порядку, но не по значению, от тех же пленников, стало известно точное место стоянки вражеских кораблей. Находящийся в беломорском Горле остров Сосновец, прозванный иностранцами — Крестовым. И что самое главное, там сейчас находился всего один корабль союзников — винтовой шлюп «Бриск». Новейший, 1851 года постройки, с пятисотсильной паровой машиной и полным водоизмещением в полторы тысячи он нес весьма солидное для своих скромных размеров вооружение из двенадцати 32-фунтовых пушек и двух 68-фунтовок на носу и корме. Так что честный бой с ним «Аляске», по крайней мере до перевооружения, был прямо противопоказан. Зато экипаж состоял всего 170 человек, что давало надежду на абордаж.

Лето в этих широтах короткое, холодное, но при всем при этом исключительно светлое. Полярный день длится почти до конца сентября, что упрощает наблюдение за окрестностями, в которых ничего не происходит. Раньше хоть рыбаки на горизонте появлялись, но теперь наученные горьким опытом стараются держаться от не званых европейских гостей как можно дальше.