— О чем ты?

— Ну вот скажи, где будут изготавливаться рельсы и каким образом их доставят к месту стройки.

— Да тут же все написано. Либо закупим в Пруссии, либо в качестве запасного варианта на наших железоделательных заводах.

— У немцев точно не получится. Точнее заказать-то мы сможем, а вот доставить нам англичане не дадут. Уж морем точно, а по суше будем везти до морковкина заговенья!

— Но мне казалось, что ты решил эту проблему, разгромив неприятельский флот…

— Боже, ты что, поверил статьям Трубникова? Нет, Саша. Наши канонерки могут защитить берега, корветы принесут массу неприятностей вражеской торговле, но вот овладеть морем с их помощью не получится. Так что уже следующим летом союзники вернутся, причем с куда большими силами.

— Тогда будем делать рельсы у себя, — продолжал цепляться за понравившуюся ему идею цесаревич.

— На каких заводах? Все что имеются, плотно загружены изготовлением артиллерии и брони и если заставить их перейти на другую продукцию мы с большой долей вероятности не получим ни того, ни другого.

— Ты думаешь?

— Уверен. До конца войны эта стройка не завершится ни при каких обстоятельствах. Поэтому ее следует отложить.

— Но ведь дорога там нужна будет и в мирное время.

— Конечно. Скажу тебе больше, мы непременно начнем железнодорожное строительство. Причем очень масштабное, ибо страна у нас весьма протяженная. Но не сейчас!

— Что ж, пожалуй ты прав, — тяжело вздохнул брат, но вскоре отвлекся и перевел разговор на другие темы.

Я же, пока он живописал достоинства приехавших на свой первый бал барышень, и как хорошо играла Наденька Самойлова [1] в пьесе Куликова, размышлял, кто же именно стоял за этим проектом. Явно не купцы с подрядчиками, им к цесаревичу не попасть. Тут явно чувствовалась рука человека близкого ко двору, но при этом умеющего держаться в тени.

Так уж случилось, что об эпохе «Великих реформ» я знал не так много. Освобождение крестьян, земства, независимые суды, вот, пожалуй, и все. Но вот про то, что при императоре Александре II строилось множество частных железных дорог, слышать приходилось. Как и про совершенно дикие злоупотребления допущенные при этом. Так что перетопчутся… Пока я здесь и у руля, хрен они получат, а не бюджетные миллионы.

[1] Надежда Васильевна Самойлова — драматическая и оперная актриса и певица (меццо-сопрано) Александринского театра.

следующая глава 18.09.24 в 00.15

Глава 2

Еще одним следствием победы над союзниками стала небывалая популярность моряков в обществе. Восторженные барышни разом перестали грезить о гусарах и предались мечтаниям об офицерах флота. В театрах их встречали аплодисментами, а в ресторациях угощали шампанским. Нижних чинов в такие заведения, разумеется, не пускали, но их с радостью ждали в кабаках или трактирах, где каждый норовил поднести герою чарку, а то и целый штоф хлебного вина.

Особым почетом пользовались морские пехотинцы из недавно заведенных великим князем батальонов. Людям нравился их бравый вид, необычная форма и уверенность в себе. В последнем, собственно говоря, не было ничего удивительного. Все участники боев у Бомарзунда получили «Аландские кресты» на георгиевских лентах, статус которых давал много льгот, но самое главное, безусловно, запрещал телесные наказания.

Свою роль сыграли и многочисленные статьи «Русского Телеграфа» охотно перепечатывавшиеся другим изданиями, в которых неизменно прославлялись и моряки «Винтовой флотилии», и морские пехотинцы с их чудо-оружием.

Поэтому, когда площадь перед Николаевским вокзалом заполнили стройные ряды военных моряков, это привлекло всеобщее внимание.