Он едва вписал свой трейлер в крутой поворот и спустился по узкой дороге к городскому парку, название которого он старался не вспоминать, чтобы не тратить на это время, подавив мыслительные усилия волей.

Он потерял половину своих сторонников восемнадцать месяцев назад. Он видел, как отродья дьявола выходили из воды, чтобы пожрать его невинных прихожан, чтобы они вновь восстали в кровавых потоках реки.

Он гнал свой трейлер туда, где дорога обрывалась, к пустынному пирсу, доски которого выбелены солнцем, а сваи стали серыми от времени.

Огромный, черный, как нефть, ворон с шумом взмыл со столба в конце пристани темной кляксой, звук его карканья раздался гулким эхом по низкому, полному угрозы небу и, достигнув слуха Иеремии, заставил мурашки бегать у того между лопатками и ниже по спине, вздымая волоски на коже.

Проповедник припарковался и заглушил двигатель. Он слышал, как остальные попутчики, подъехав, занимали места позади него: так, один за другим, двигатели глохли, пока не наступила тишина.

Внутри кемпера никто не произнес ни слова. Двое из троих молодых людей в автомобиле уже были тут полтора года назад, в тот день, когда прихожанок поглотила река всего через несколько мгновений после того, как Иеремия провел обряд единения. Двое из этих трех молодых людей видели в тот день одетых в белое матрон из толпы, кричащих, крутящихся, выплескивающих содержимое своих артерий в воздух, отчего вода в реке становилась красной, как бычья кровь. Затянувшееся молчание в трейлере наполнило атмосферу чувством своего рода дани памяти к событиям того дня.

– Брат Стивен, свяжись с Эрлом по рации, – произнес Иеремия, наконец отстегивая ремень безопасности. – Скажи ему, чтобы Кенворт подъехал как можно ниже к самому берегу реки.

– Что вы задума..? – Стивен Пэмбри хотел было спросить о том, что было на уме и у других, но никто его не поддержал. У них в руках были все фрагменты целостной картины, но они так и не осознавали, что происходит. Что же, во имя Господа, задумал проповедник?

Выходя из кабины, Иеремия вытащил мачете из-под сиденья и уклончиво пробормотал:

– Все откроется в свое время, брат.

Пропитанный рыбным духом ветер трепал черные, зачесанные назад и давно не мытые волосы Иеремии. Разбитые лодки тут и там лежали, облепленные донными отложениями, зарастая илом и прочими отходами жизнедеятельности реки.

Он провел взглядом по поверхности воды, и желудок сдавил спазм.

Вода выглядела по-прежнему маслянистой, темно-рыжей с явным багряным оттенком, столь же ярким, как и артериальная кровь, хотя где-то на периферии рассудка Иеремия сознавал, что темным янтарным отблескам вода обязана всего лишь красной глине Джорджии, в изобилии скопившейся на богатом илом дне.

Он спрыгнул с края пирса, приземлившись на ковер прибрежных растеньиц.

Его резиновые «веллингтоны» сразу же увязли в иле на полфута. Холод моментально пополз по ногам вверх, заставляя его дрожать. Иеремия покрепче перехватил рукоять мачете и не без усилий побрел по воде туда, где поглубже. Что-то шевелилось вокруг него. Теперь он мог различить объекты, двигающиеся под толщей воды подобно бугристым спинам черепах, поднимающихся из мутной глубины.

Он шлепнул кончиком мачете по поверхности воды, которая теперь почти доходила ему до пояса.

– Соберем снопы, соберем снопы, – повторял он, напевая вполголоса своим басом, представлявшим собой нечто среднее между нещадно фальшивящим Карузо и невыспавшимся Элвисом. Текст гимна отсылал к 126-му Псалму. – Слезы Сам отрет Он в день, когда пойдем мы в радости великой жатву собирать.

Через двадцать пять футов первый липкий скользкий череп поднялся из воды со зловещей ленцой всплывающего крокодила.