– Это значит, ну, идти друг за другом по одному?

– Все знают, что это значит! – Тайлер Куган одернул сестру, преувеличенно драматически всплескивая руками от возмущения ее потрясающим невежеством. Десятилетка носил джинсы «Ошкош» и бейсболку «Брейвс» и выглядел, словно парнишка из рекламы супа «Кэмпбелл». Он часто дрожал, и это разбивало Барбаре сердце. Одно дело видеть, как трясется взрослый – от болезни, из страха, от холода, от абстинентного синдрома… но совсем другое, когда видишь ребенка, подверженного этим хроническим приступам.

Каким-то образом эти приступы означали нечто, что Барбара до конца не могла понять и выразить. Она не была уверена. Но она знала, что происходящее нехорошо.

– Ладно, хватит пререкаться. – Барбара хлопнула в ладоши и затем указала на свои глаза. – Смотрите на меня. Все смотрите на меня. Сейчас я поднимусь наверх и пойму, что на побережье все чисто. После этого я хочу, чтобы вы все быстро последовали за мной, тихо, по порядку – и постарайтесь не разговаривать, если только это не абсолютно необходимо. Ладно? Всем все понятно? Точно?

Большинство детей энергично кивнули или пожали плечами в знак согласия, кроме Тайлера – он упер руки в бедра, а раздраженное выражение лица сменилось озадаченным.

– Посреди Джорджии нет побережья. О каком побережье ты говоришь?

Барбара взглянула на мальчика.

– Ты меня запутал. Что ты имеешь в виду?

– Ты сказала…

– Ах, точно, точно. Верно подмечено. Правильно – там нет никакого побережья. – Она похлопала мальчика по плечу. – Но там есть ходячие, так что я хочу, чтобы вы шли за мной быстро и тихо, ладно?

– Разумеется, как скажешь, – мальчик пожал плечами и попытался сдержать дрожь, спрятав руки в карманы. – Ты уже это говорила.

– Хорошо. Значит, теперь я поднимаюсь наверх, и я хочу, чтобы вы выстроились цепочкой, смотрели на меня и ждали сигнала. – Она оглядела маленькие лица. Страх настолько плотный, что казалось, будто он отравлял воздух. Барбаре удалось улыбнуться. – Я пошла.

Она развернулась и вскарабкалась по скобам, вбитым в окаменевшую, спрессованную поверхность стены. Люк запирали защелки, которые Боб добыл на развалинах строительного магазина Вудбери. Влажность внизу была такова, что в тоннелях все покрывалось ржавчиной и начинало заедать за несколько дней, так что Барбаре пришлось сражаться с защелками, чтобы их открыть. Пришлось покряхтеть, но все же ей это удалось, и она чувствовала, что полдюжины пар глаз наблюдали, как она чуть приоткрыла и подняла люк.

Ее приветствовали насыщенные ароматы леса и едкое зловоние мертвых, доносящиеся с послеполуденным ветерком. Было уже почти шесть вечера, и дневной свет переходил в сияние цвета индиго за деревьями.

– Ладно, ребята, слушайте, – через плечо прошептала Барбара детям. – Когда я скажу «давайте», все следуйте за Бетани наверх.

Она бегло осмотрела открывшееся пространство – узкая просека среди деревьев, ограниченная зарослями ползучих растений и кустов – и похоже, что в данный момент ходячих здесь не было. В сотне ярдов впереди, сквозь просвет в стволах, Барбара увидела свою цель – главное здание заброшенного полицейского участка.

– Ладно… Внимание, готовьтесь, давайте!

Она настежь открыла люк, и железная крышка шлепнулась в пыль. Барбара выбралась наверх и замерла у края лаза. Она вытащила из кобуры тактический пистолет сорок пятого калибра с четырехдюймовым глушителем (снятый с останков одного из людей Губернатора), сняла его с предохранителя и перевела в режим одиночных выстрелов.