|
Я выскочила на застеклённую веранду, как здоровенный перепуганный таракан, встала у занавесок и стала выглядывать из-за них. Я не видела вертолёта, но я его слышала, он грохотал хрипло и угрожающе. Я внимательно осматривала окрестности, но ничего не замечала. Потом что-то шевельнулось на краю моего поля зрения. Это оказалась малышка Флип, топавшая через двор. Мне стало худо. Собаку могли заметить с воздуха, и какие бы они сделали выводы? Здоровая собака, которая радостно носится вокруг дома, предположительно пустующего уже неделю... Я соображала, нужно ли мне поскорее позвать её, на тот случай, если её ещё не обнаружили? А если она слишком энергично откликнется на мой зов, то это покажется ещё более подозрительным. Я решила ничего не делать, и как раз в этот момент вертолёт вылетел на мою сторону дома. Он был огромным, уродливо-тёмным, как могучая оса, с гулом ищущая, кого бы убить. Я отшатнулась назад, спряталась за занавесками, боясь увидеть лица людей, сидевших в страшной машине. Мне казалось, что они могут видеть дом насквозь и стены им не помеха. Я присела на корточки, потом поползла вдоль стены к углу, повернула к двери и помчалась в контору, где уже собрались остальные.
— Ну? — спросил Гомер. — Солдат не видела, — ответила я, — но там Флип бегает по двору. Они должны были её заметить из вертолёта. — Этого уже может оказаться достаточно, чтобы у них возникли подозрения, — сказал Гомер. — Они же обучены замечать всё не совсем обычное. — Он выругался. — Нам ещё многому придётся научиться, если, конечно, мы вообще выберемся из этой передряги. Сколько человек было в вертолёте? Ответы прозвучали разные: — Трудно сказать... — Пожалуй, трое. — Я не видела. — Трое или четверо, но, может быть, сзади и другие сидели. — Если они сейчас приземлятся, то, скорее всего, разойдутся в разные стороны... — Гомер думал вслух. — От двадцать второго калибра пользы не особо много. «Тойота» всё ещё стоит в овечьем загоне. Поверить не могу, что мы были настолько глупы. Ладно уж, что теперь говорить... Возвращайтесь на те же места, следите, что будет. И постарайтесь сосчитать солдат. Но ни в коем случае не позволяйте им себя заметить. Я побежала на веранду, но вертолёта уже нигде не было видно. Однако его чудовищный злобный гул наполнял мою голову, заполнял дом. Он ревел во всех комнатах. Я вернулась в контору. — Он с западной стороны, — сказал Кевин. — Просто завис там, не опускается. — Послушайте, ребята, — заговорил Гомер, — если он приземлится, у нас, похоже, останется только два варианта. Мы можем ускользнуть с противоположной стороны дома и под прикрытием деревьев убежать в буш. От велосипедов пользы не будет, до «тойоты» нам не добраться. Так что бежать придётся на своих двоих и полагаться на собственные мозги и физическое состояние. А второй вариант — сдаться. Наступило мрачное, пугающее молчание. На самом деле у нас был только один вариант действий, и Гомер это прекрасно знал. — Мне совсем не хочется стать мёртвым героем, — сказала я. — Думаю, мы должны воспользоваться шансом и сдаться в плен. — Согласен, — быстро откликнулся Гомер, как будто испугался, что кто-то начнёт возражать. Несогласным выглядел только Кевин. Мы все уставились на него. Он немного помялся, потом нервно сглотнул и кивнул: — Ладно. — Идемте в гостиную, — предложил Гомер. |
