— Ох, Фай! И сколько времени тебе понадобилось, чтобы это понять?

   — А он тебе что-то говорил?

Фай ужасно встревожилась, что было для неё типично. Я немного растерялась, я-то ведь хотела защитить Гомера, а вовсе не желала подорвать его доверие. И потому попыталась дать Фай пару намёков:

   — Ну, просто твой образ жизни очень отличается от того, как живёт он. Ты же знаешь, с какими ребятами он всегда водил компанию в школе. С теми, что болтаются в молочном баре, а вовсе не играют в крокет с твоими родителями.

   — Мои родители не играют в крокет.

   — Нет, но ты поняла, что я хотела сказать.

   — Ох, просто не знаю, что и делать. Он как будто боится что-нибудь сказать, ему кажется, что я начну смеяться над ним или задирать нос. Как будто я всегда так себя вела. Даже смешно: со мной он такой напуганный, а со всеми остальными такой уверенный в себе.

   — Если бы я могла понять Гомера, я бы поняла всех парней разом, — вздохнула я.

Уже темнело, и мы стали готовиться к очередной долгой ночи, которая начиналась с подъёма по Ступеням Сатаны. Я уже устала, мне совсем не хотелось никуда идти, в особенности потому, что Ли пойти с нами не мог. Нога у него всё ещё была не слишком подвижна и болела. В итоге я потащилась за Гомером и Фай, слишком слабая, чтобы жаловаться. К тому же мне казалось, что если я начну ныть, то сразу почувствую себя виноватой. Но потом приятная прохлада ночи меня оживила. Я начала дышать глубже и даже замечать вершины, торжественно возвышавшиеся вокруг. Место было прекрасным, я шла с друзьями — хорошими людьми, и вместе мы отлично справлялись с трудными обстоятельствами.

Конечно, причин для огорчений у нас хватало, но каким-то образом документы, прочитанные в хижине Отшельника, и поцелуи Ли позволили мне более оптимистично взглянуть на будущее. Я знала, что это чувство долго не проживёт, но старалась наслаждаться им, пока оно не угасло.

Добравшись до «лендровера», мы решили поискать новое укрытие для машин, чтобы их не было видно с тропы. Сделать это оказалось нелегко, и в конце концов нам пришлось удовлетвориться местечком за какими-то деревьями ниже по склону, примерно в километре от старой стоянки. Выгода новой позиции была в том, что добираться туда приходилось через камни, то есть не осталось бы никаких следов, если шины были сухими. А вот большим недостатком являлось то, что пришлось бы намного дольше идти пешком, чтобы добраться до Ада, а прогулка и до этого была неблизкой.

Фай и Гомер собирались остаться здесь и ждать остальных, мы ведь ожидали их возвращения из Виррави к рассвету, но мне не хотелось, чтобы Ли остался один в лагере на всю ночь. И только по этой причине, ни по какой другой, я набила рюкзак до отказа, прихватила ещё сумку с одеждой и, нагрузившись, как грузовик, отправилась обратно в Ад. Было уже около полуночи, когда я рассталась с Фай и Гомером. Они сказали, что поспят в «лендровере», пока ждут остальных.

Ну, по крайней мере, так они сказали.

Луна к тому времени уже поднялась. Скалы вдоль тонкого гребня Тейлор-Стич были ярко освещены. Впереди меня из листвы какого-то невысокого дерева вдруг выпорхнула птица, громко крича и хлопая крыльями. Кусты выглядели как гоблины и демоны, ожидающие возможности напасть на меня. А тропа вилась как раз между ними. Белые сухие ветки блестели, словно кости, а под моими ногами скрипели мелкие камешки.

Наверное, мне следовало ужасно бояться, идя в одиночку в темноте. Но я не боялась. Прохладный ночной ветерок непрерывно овевал лицо, запах акаций придавал воздуху сладость. Это была моя родная страна, я себя чувствовала так, словно выросла прямо из этой почвы, вроде молчаливых деревьев вокруг, вроде травы с мелкими листочками, что окружала тропу.