– Хотелось бы отправиться в путь немедленно! – буркнул мне Васька.

Похоже, ему не понравился столь ранний подъём. Зато моя лошадка была рада меня видеть. Я сунул конюху медяк в руку и попросил оседлать её. Травка впервые на моей памяти гарцевала, трясла шеей и всячески радовалась выходу из долгого заточения.

– Тише, тише! – я погладил лошадку по шее, успокаивая её.

Когда она немного притихла, перестала гарцевать, я влез в седло, и мы тронулись в путь. Травка, несмотря на холодную погоду, была счастлива.

Наш кортеж, направляющийся в Каменец, выглядел следующим образом: помесь кареты с санями посредине, я на своей лошади впереди и два Васькиных телохранителя на своих лошадях сзади.

Вскоре я замёрз и понял, что лучше бы мне пересесть к Василию. Привязав Травку к карете, я подсел к своему товарищу. Он не был удивлён.

– А я всё думал, когда же ты переберёшься ко мне!? Замёрз? – дождавшись моего кивка, он закутался поудобнее в свою шубу. Пока я залезал внутрь, напустил холодного воздуха. – Ты решил, что будешь делать дальше?

– Кажется, я ясно дал понять, что буду бороться за Игву, – я подхватил с лавки тёплое шерстяное одеяло и укрылся им как Васька, а затем обрадовал его. – Более того, я уже делаю то, о чём мы договорились! С сегодняшнего дня пильная мельница снова работает исключительно на меня. Плотник Павел не станет отдавать доски в долг никому. Теперь только рыночные отношения со всеми, особенно с Игвой. Светозар уже в курсе, только пока что не до конца осознал глубину того, что произошло. И я помню твою просьбу, поэтому, естественно, поддержу твои претензии на шахты!

– Вот это правильно! – он искренне заулыбался. – Я тебе больше скажу, в Каменце нас ждёт твой знакомец, Захар! Нам надо постараться переманить его на нашу сторону, потому что этот человек меня приятно удивляет своими торговыми талантами!

– Согласен! У Захара светлая голова и ещё он обладает очень ценным качеством для своей должности, – я посмотрел на нашего всезнайку.

– И каким же он качеством обладает? – спросил Васька, скептически поглядывая на меня.

– Порядочность, – я улыбнулся, а когда увидел на Васькином лице удивление, то добавил. – Я заметил, что он всегда держит своё слово и никогда не забывает добро!

– Ну, это может измениться. Люди рано или поздно меняются!

– Будем надеяться, что Захар до конца будет оставаться честным человеком.

– А ты не думал о том, чтобы бросить Игву на произвол судьбы!? – внезапно спросил Василий. – Зачем нам весь тот балласт, который приходится тащить на своём горбу?

Я с упрёком посмотрел на товарища:

– Вася, люди не балласт!

– А что же? – он с ироническим выражением лица уставился на меня.

– Люди – это люди! Без них ничего не будет! – пояснил я. – А некоторые люди вообще незаменимы.

– Ага, – Васька скептически ухмыльнулся. – Вроде твоей Олеси!

Я с улыбкой кивнул, но высказал свою версию:

– Ты и я, Вася, самые ценные кадры Игвы. Или ты не согласен?

– Конечно, согласен! – улыбнулся он. – Вопрос в том, что в Игве, кроме нас, незаменимых людей нет!

Я поморщился:

– Это так, но ты вспомни с каким трудом мы собрали всех этих людей: Григория, Павла, Митрофана, Захара, Всеволода и Вячеслава, а также многих других! Думаешь, если мы переедем на новое место, люди сами у нас появятся, сами научатся?

– Нет, но мы можем создать условия…

– Такие условия мы создали в Игве, поэтому нужно бороться за неё и за всех этих людей, – резко сказал я, – а не радоваться развалу всего того, что мы создали!

– Я, конечно, думаю несколько иначе, – сказал мой товарищ, – но в целом я с тобой согласен.