Патрик странно взглянул на зятя.

— Но я всегда делал все, что хочу. Иногда даже чувствовал себя настоящим эгоистом, потому что моя жизнь всегда шла так, как я хотел.

— Но разве одиннадцать детей не связывали вам руки?

— Они немного ограничили наши возможности, да. Но мы с Хелен еще до свадьбы решили, что у нас будет большая семья. Какой мужчина не мечтает о таких чудесных детях?

— Вы замечательно воспитали Анну-Лизу. — Доминику было неловко вести этот разговор, и он сменил тему: — Вы всегда хотели поехать в археологическую экспедицию?

— Нет. Мне никогда особо не нравилась история. Я всегда знал, что хочу заниматься медициной. Но в последнее время увлекся прошлым. Должно быть, интересно копаться в земле и находить древние артефакты. Может, нам понравится. А может, и нет. Мы никогда не уезжали от детей так надолго.

Доминик вспомнил своего отца, который не мог дождаться, когда сын уйдет из дома, и не мог понять О'Мэллори.

Доминик не виделся с отцом годами. А его редкие визиты к отцу всегда были короткими и продиктованными исключительно чувством долга. Пожалуй, в основном он делал это в память о маме. К ней он ездил бы чаще, если бы она была жива.

— Это наше первое Рождество вдали от дома, — вздохнула Хелен, присоединившись к ним. — Но мои родители все равно организуют праздник. Так что вы, дети, сможете и без нас собраться вместе.

— Пап? — позвал Деклин.

— Мы еще увидимся до отъезда, — пообещал Доминик.

Он поднялся на крыльцо и поглядел на побережье.

— Хочешь поискать Лейни и Анну-Лизу? — предложил Трей. — Пойдем, отдохнем от многолюдья.

— Пойдем, — согласился Доминик, спускаясь.

— Знаешь, Лейни работала на меня пять лет, а я и не знал, что у нее есть сестра-близнец. И столько родственников. Я до сих пор путаюсь, кто есть кто и кто за кем замужем.

— Для этого нужно время. Мне повезло, я познакомился с семьей до того, как все переженились. Мы с Анной-Лизой были вторыми по счету после Мэри Маргарет и Сэма.

Они пошли по следам и скоро увидели женщин вдалеке.

— Я слышал, вы с Анной-Лизой купили дом.

— Ома купила его. Я помогаю с ремонтом, но жить там не хочу.

— А мы планируем купить коттедж на побережье. У меня есть дом в Ричмонде, где я жил со своим дядей. Дядя умер, а я вот не знаю, то ли продать дом, то ли оставить потомкам. Хотя думаю, Лейни больше хочется иметь собственный коттедж у моря.

— Ты жил с дядей?

— Он меня вырастил. Это брат моей матери. Она умерла, когда мне было всего две недели от роду, и он взял меня к себе. Так никогда и не женился, кстати.

— Наверное, сложно растить ребенка, да еще и не своего, — предположил Доминик. — А что твой отец?

— Он уехал после смерти мамы. Дядя Хел порадовался бы, что у нас с Лейни скоро родится малыш. Он был мне прекрасным отцом.

— И не досадовал, что на него свалилась забота о тебе?

— Не думаю. А должен был?

Доминик пожал плечами.

— Дети привязывают мужчину. Не дают ему заниматься тем, что ему нравится.

Трей рассмеялся.

— Такое может случиться. Но только если мужчина позволит это. Но ведь ребенок — это продолжение тебя, твоего рода. Я обязательно расскажу нашему малышу о своей семейной истории, да и Лейни есть чем поделиться с ним. Мы будем путешествовать, учить нашего сына или дочку всему, что умеем сами. И будем получать бескорыстную любовь в ответ. Я ощущаю такую любовь во всей семье Лейни. Думаешь, Патрику не хотелось иметь столько детей? Он врач и мог бы предотвратить часть беременностей жены, если бы пожелал.