— О… — выдохнула Дез. Все встало на свои места. — А я?

— А ты был пленницей китайских варваров, пришедших в наш тихий край, чтобы насаждать коммунистический режим. Они подобрали тебя в одной из деревень, пока двигались на монастырь, в котором укрывался Далай-Лама. И оставили в живых для забавы.

— Господи, я не хочу знать, как именно они со мной забавлялись. — испугалась Дезире. Кровь отлила от ее лица. Внутри закипал гнев, но она не находила ему причин. Разве можно злиться на обидчиков из прошлой жизни?

— Они не причинили тебе зла. Не успели. — Адам нежно коснулся ее щеки. — Ты не была буддисткой, Дез. Твои родители приехали в наши края из Англии, и ты поддерживала католическую религию. Вот так удивительно складываются судьбы людей. Монах-буддист и ярая католичка оказались в плену. В одной клетке, выход из которой означал смерть или казнь.

— И что случилось? Они убили нас? — с придыханием спросила девушка. Теперь она чувствовала боль в груди. И на лице. Щеки жгло огнем. Хотелось закрыть уши ладонями и убежать, но она осталась. Правда спасет мир?

— Не сразу. — взгляд Адама потух, пальцы крепко обхватили обнаженное плечо девушки. — Ты была такая юная, отважная. Красивая, как сейчас. Только волосы были темными, карие глаза. Настоящая цыганка. Ты решила, что я старше тебя лет на двадцать, а мне было только двадцать семь. Я был ранен, и ты ухаживала за мной, как за отцом. Вытирала кровь оторванным рукавом платья, кормила с ложечки отвратным варевом, которое нам бросали в железной миске, словно собакам. А потом мы начали разговаривать. Я рассказывал тебе о своей вере, а ты мне о своей. Мы делились самыми сокровенными мыслями и желаниями. И вдруг осознали, что представляем жизнь и окружающий мир одинаково, не смотря на явные разногласия религий. Бесконечность бытия, общее информационное поле, законы гармонии и единства. Мы научили друг друга, хотя сами еще не знали ничего. За несколько дней плена мы стали друг другу родными, самыми близкими людьми. Боль и страх объединяют. Именно на этом и спекулирует нынешнее правительство. Китайские надзиратели пришли ночью. Кто-то из них услышал твой смех, и его не устроило, что пленники посмели веселиться… — Адам на мгновение умолк, и на лице мужчины отразилась целая гамма чувств от ненависти до дикой боли. — Они целились в мою голову из открывшейся двери камеры. Одна секунда отделяла меня от смерти. Но ты оказалась быстрее. Закрыла меня собой. И умерла на моих руках в считанные минуты. Ты знаешь, Дез, я не способен убить человека, но тогда был готов сделать самый страшный в жизни поступок. Я хотел наброситься на твоего убийцу, мерзкого коренастого карлика с красным лицом и узкими глазами. Но меня остановила пуля. И мне повезло меньше, потому что я умирал мучительно медленно, не в силах пошевелиться, парализованного болью. Я видел, как неугомонные ублюдки издевались над твоим бездыханным телом. Едва ли он осознавали смысл своих диких деяний. Самый главный из них, обмакнув кончик ножа в смолу, начал резать твое лицо. Хорошо, что ты не могла чувствовать боли, но я чувствовал ее за тебя. Я умер через сутки, глядя в твои остекленевшие глаза. И тогда за миг до смерти, мое помутившееся сознание отыскало путь. И единственный смысл бытия. И там, в бесконечности Вселенной я четко чувствовал твое присутствие. Во мне и вокруг меня. Мы стали одним. Одним целым. Из одной реальности в другую, из мира в мир, до самой вершины Создания. И когда пришло время разъединиться, я забрал тебя с собой. Ты понимаешь меня? То, что я говорю? — Адам нахмурился, разглядывая оцепеневшее лицо девушки. Она словно впала в транс. Обхватив себя руками, Дезире смотрела сквозь него, пребывая где-то далеко. Не здесь.

Адам обнял ее и привлек к себе, провел руками по спутавшимся волосам.