"Вероятно, в какой-то степени мы можем поправить то, что нам было сделано, и то, что мы сделали самим себе. Вероятно, мужчины и женщины рождаются, чтобы любить друг друга просто и искренне, а не для этой пародии, которую мы называем любовью. Если мы сможем приостановить разрушение самих себя, мы сможем остановить разрушение других. Мы должны начать с признания и даже с принятия нашего насилия, а не со слепого разрушения им самих себя, и с помощью этого мы должны осознать, что так же глубоко боимся жить и любить, как и умирать."

Манхеттен. 2012 год.

— Дезире, ты слышишь меня? — Адам Блейк склонился ко мне, пытаясь поднять на ноги. И ему это почти удалось. Зрение возвращалось медленно. Неясными образами, проблесками, мелькающими огнями. Сколько времени он стоял так, держа меня за плечи? Неужели всего несколько минут… достаточно, чтобы прожить годы. Годы своего утраченного прошлого. Ошибки, разочарования, радость, смех, смерть, любовь и боль…. Так много, много всего. Душа разрывалась на части, пытаясь вместить бесконечное противоречивое множество чувств. Я знаю, почему я ЭТО сделала. Иначе не смогла бы… выжить и стать такой сильной и близкой к Истине. Истине, которая всегда где-то рядом, как в известном телесериале, который я не смотрела. Слезы все текли и текли по лицу, и туман никак не хотел рассеиваться. Я должна, должна оплакать… всех, кого потеряла. Так давно, а кажется, что только что. Оплакать себя, прежнюю, слабую, импульсивную. Смириться с чувством вины и признать поражение. Родители погибли из-за меня. Только я…. Я не справилась. Но я была так молода.

Адам был прав. Он мешал мне. Заслонял собой солнце, небо и звезды. Заслонял дары Вселенной. Я забыла, зачем пришла…. Моя любовь, эгоистическая, слепая разрушила все, к чему мы шли. Моя любовь убила его и моих родителей. И я сделала единственное, что могло изменить… нет, не изменить, но поправить. Забыть все. Начать сначала. Не Адам Блейк стер мою память. Это сделала я сама.

— Ты живой… живой. — я снова сползла к его ногам и присев на корточки, обхватила себя руками. Полуслепая, дрожащая, пропитанная его кровью и своими слезами. И все же теперь я не боялась. Я стала сильнее.

Адам присел рядом со мной. Его руки на моих волосах, осторожно убирают влажные локоны с заплаканного лица. Я не смею смотреть на него. Не могу. Это больно. Я теряла его дважды. Больше не хочу.

— Дез, посмотри на меня. Посмотри. — мягко попросил он, поднимая мое лицо за подбородок. Я открыла глаза, узнавая родные черты. Есть то, что невозможно забыть. Любовь действительно похожа на химическую реакцию. И каждый раз формула действует, даже если декорации меняются.

— Ты не остановил. — прошептала я.

— Я хотел, но ты не позволила. Пришло время все вспомнить, Дез. — Адам ласково провел пальцами по моим щекам. — Ты как?

— Просто разбита. — призналась я хриплым надтреснутым голосом. — Мне так жаль. Я… Господи, твоя рана.

Как я могла забыть, что Адам страдает от сильной боли и едва держится на ногах? Эгоистичная идиотка. Я приложила ладони к его груди, горячей и липкой от крови. Он накрыл мои ладони своими.

— Со мной все будет в порядке. — сказал он, но бледный цвет лица и мученическое выражение глаза говорили об обратном. — Мои ткани регенерируют быстрее. Я не умру. Завтра будет гораздо легче. Ни о чем не спрашивай. Просто поверь.

— А где мы? Нас не найдут? — я быстро огляделась по сторонам. Адам отрицательно покачал головой.

— Нет. Как тогда в горах, мы в безопасности. Энергетический вакуум.