Я уставилась в пустую холодную серую стену, сожалея о том, что поддавшись уговорам Адама, стерла чудесный пейзаж. Мне было одиноко и грустно в кромешной темноте. Никаких звуков, кроме собственного дыхания. Если я могу уничтожать иллюзии, то способна ли создавать новые? Я сосредоточилась на этой мысли, направив на пустую стену поток мощного желания.

Может ли ластик стать кистью?

Чтобы рисовать то, что угодно воображению?

Я старалась из-за всех сил, чувствуя напряжение в глазах и звенящую пустоту в голове. И вдруг осознала, что зрение только мешает мне, отвлекая, и нервируя. Я закрыла веки, и ушла вглубь себя, настроившись на волну импульсов, и проникнув в вибрирующий энергетический поток, описать который словами было выше моих сил, и не существовала таких слов, чтобы обозначить увиденное. Я перестала думать, дышать и чувствовать. Я плыла, растворялась и соединялась снова, я стала частью той картины, которую хотела видеть, созидала и направляла ее и отпускала, прощаясь с ней, оставляя в ней частичку свой сущности, как художник оставляет на мольберте крупицу души. И когда дело было сделано, вихрь, раскрашенный сотнями цветов и оттенков, захватил меня и затянул в огромную воронку, на дне которой я увидела свое тело. Почему меня не удивляет, каким образом сознание и разум отделяются от тела, блуждая в потоках света и тьмы, замысловато переплетенными между собой? Привыкну ли я когда-нибудь возвращениям в телесную оболочку? К боли от первого вздоха и неизмеримой тяжести в груди? Открывая глаза, я думала о том, что на самом деле слепа, и то, что вижу сейчас — ничто, по сравнению с мгновением в вечности.

На стене напротив меня колосились березы, подпирая нависшее предгрозовое небо, затянутое серыми тучами.

Я могу быть кистью. Мне стало страшно. Мысль пронзила, как разрывающая внутренности пуля.

Я могу быть Богом.

Все потеряло значение, кроме открывшейся истины.

Нет никаких границ.

Кроме тех, что мы создаем себе сами.

Я не пленница.

Я могу уйти в любой момент.

Когда пойму, как это сделать.

Кларк Винзор опустил палец на кнопку небольшого дисплея, в котором через пару секунд появилось строгое лицо дворецкого.

— Мистер Винзор. Чем могу быть полезен? — монотонным тоном произнесло изображение. -

— Ты можешь открыть ворота, Стив. — раздраженно рявкнул Кларк, возвращаясь к машине. Раздался механический щелчок, и мощные стальные ворота медленно поднялись.

Кларк Винзор въехал в частные владения своей семьи. По широкой, выложенной мраморными плитами дороге он миновал чудесный живописный сад, переехал через речку, огибающую огромный особняк с башенками и колоннами, построенный в стиле ампир. Его дом был похож на дворец, но на самом деле являлся неприступной крепостью. Эти стены никогда не посещали люди, не соединенные с ним кровным родством.

Бросив машину у парадной лестницы, молодой человек стремительно вбежал вверх по вычищенным добела ступенькам и, распахнув двери центрального входа, нос к носу столкнулся с чересчур ответственным дворецким.

— Что-то случилось, Стив? — спросил Кларк, заметив напряжение на сдержанном лице мужчины.

— Все в порядке, сэр. — развеял его подозрения дворецкий. — Ваш отец ожидает в кабинете. Он просил зайти к нему, как только вы вернетесь.

— А Каролина? — поинтересовался Винзор, проходя в операторскую, где служба безопасности отслеживала все показания камер, установленных внутри дома и по всей территории.

— Леди Каролина отдыхает. — вежливо ответил Стивен Джонс, следуя по пятам за своим хозяином.