Через пять минут Кларк Винзор вернулся с охапкой одежды для меня, а пока я примеряла различные шерстяные платья и юбки, он успел принести подушки, одеяла, чистое постельное и корзинку с едой. Выбрав длинное голубое вязанное платье с хомутом и широкими рукавами и надев, наконец, на ноги носки и простые кожаные туфли без каблука, я почувствовала себя значительно лучше. В корзинке оказалось много интересного. Различные соления, банки с консервами, малиновее варенье и бутылка красного вина.

Кларк расстелил перед камином большое теплое одеяло, и мы устроились на нем. Маленький пикник у теплого огня, потрескивающие дрова, рубиновое вино в бокалах и обычная беседа. Я не хочу говорить о грустном, сложном, необъяснимом. Я устала.

Под действием алкоголя страхи и напряжение рассеиваются, кровь растекается по венам, расслабляя онемевшие мышцы. Я медленно дышу, медленно мыслю. Мне спокойно. Впервые за последние дни. Разум дремлет в дымчатом полумраке туманной реальности, обнимающей меня, баюкающей в своих невесомых объятиях. Взгляд неспешно скользит по укрытым мягким сумраком очертаниям гостиной. Портреты больше не пугают, а вызывают интерес. Я замечаю среди взрослых предком Кларка маленькую девочку в голубом платье. Она очень хорошенькая, золотистые кудряшки, большие светлые глаза.

— Какая красивая девочка. — поставив на пол бокал с вином, говорю я, показывая на портрет малышки. — У вас одинаковые глаза. И улыбка.

— Это Каролина, моя сестра. Кузина. — сухо отвечает Кларк, не отрывая глаз от пламени костра в камине. — Мы выросли вместе. Этот дом принадлежал моему деду, потом в нем жила ее мать и отец. Они умерли, когда Каро было шесть лет. И она переехала к нам.

— Вы не ладите? — спросила, почувствовав холодок в голосе Винзора.

— Почему ты так решила?

Наши взгляды встретились. В его — смущение и удивление.

— Не знаю, показалось. — пожала плечами я.

— Мы дружили в детстве. Играли в одни и те же игры, делились игрушками, ругались, как все дети. Мама умерла рано, а отец всегда был занят, много работал. У нас с Каролиной были только мы. Пока папа не начал посвящать нас в таинства службы. Появились новые люди, незнакомцы с равнодушными лицами, книги, за прочтением коих я засыпал, ритуалы, которых не понимал. Каро всегда была смышленее меня. У нее все получалось. А отец ставил ее в пример.

— Неприятно, наверно. Быть недооцененным. — понимающе кивнула я. Кларк грустно улыбнулся. В отблесках пламени лицо его приняло зеленоватый оттенок, скулы запали, а глаза казались неестественно большими и темными. Игра света не всех красит.

— Да. Неприятно, — согласился он. — Я чувствовал себя лишним. Не похожим на них.

— Так и есть. Раз ты сейчас со мной. — прошептала я, взяв его за руку. — Ты все делаешь правильно. Я уверена.

— Мы не можем прятаться вечно. Нас все равно найдут. На земле нет места, которое бы не было подвластно контролю тайных правителей.

— Я найду способ, Кларк.

— Какой? — безнадежно вздохнул Винзор. Я загадочно улыбнулась.

— Там, где держал меня Блейк, я многому научилась. Я создавала иллюзии, миры, которых нет, не существует. Понимаешь? Мы можем уйти туда, как только я снова смогу…

— Все миры существуют, Дез. Тебе только кажется, что ты создаешь, а на самом деле ты открываешь, снимаешь вуали, видишь то, что другим не под силу. Каждая мысль, мечта, желание — материальны, но в другом временном и частотном спектре. Ты та, что видит сквозь вуаль сознания, ограниченного физическим существованием в этом размерении.