— Мы пришли к ним слишком поздно, — угрюмо сказал Нумеон.

— Но для Траориса еще не поздно, — ответил Пергеллен. — Клирик умрет, но теперь, не имея элемента внезапности, мы должны будем его выманить. И на этот раз неудач не будет, Нумеон.

— Еще с Исствана… Еще с того момента, как Вулкан… — Нумеон замолк.

Пергеллен схватил его за плечо.

— Ты ведь веришь, что он еще жив, Нумеон, ты сам говорил. Не теряй эту веру.

— Я не потерял, пусть даже верю я один. Но как же отчаянно хочется увидеть какой-нибудь знак — любой знак, лишь бы он дал нам надежду, — и вновь он был вынужден напомнить себе, что пленнику нельзя было доверять. — Я никогда раньше не испытывал подобного… подобных… сомнений.

— Я лишился своего прародителя. Его обезглавленное тело лежит среди наших погибших братьев. Теперь надежду мне даешь ты. За тобой я следую и тебя я называю своим капитаном. Ты всем нам подарил цель и спас от обреченной жажды мести. Если тебе нужно во что-то верить, верь в это.

Нумеон улыбнулся — устало, но искренне.

— Я верю. И не перестану верить. Сколько раз я думал, что лучше бы погиб на Исстване Пять вместе с братьями, но все же оказался здесь, пытаясь отыскать смысл в этом безумии, пытаясь сделать хоть что-то, что будет иметь значение.

— Все, что мы делаем здесь и сейчас, имеет значение.

Нумеон кивнул, вновь обретая силы.

Железнорукий отпустил его плечо: поддержка ему больше не требовалась.

— Я так понимаю, оставаться здесь мы не собираемся, — сказал он.

Нумеон покачал головой:

— Здесь больше не безопасно. Мы уходим.

— Ты сообщишь «Огненному ковчегу»?

— Нет. Сообщение по атмосферному каналу могут перехватить. И тогда фанатики будут совершенно точно знать, куда за нами идти.

— Тогда я позову нашего квартирмейстера, чтобы тот распределил снаряжение.

— Спасибо, брат. Скажи Домаду, что я буду на автостоянке.

— Что делать со смертным?

— Он отправится с нами. Ему известна какая-то тайна.

Нумеон пожал плечами.

— Может, Хриаку стоило бы взломать его разум и вытащить ее?

— Если бы нам надо было его убить, то, пожалуй, стоило бы. Хриак сейчас за ним следит.

— А разве не надо? В смысле, убить его. Он обуза и будет нас задерживать.

Нумеон покачал головой.

— Вы, Железнорукие, — бесчувственная порода.

— Но я все-таки спас тебе жизнь, разве нет?

Настала очередь Саламандра смеяться, хотя Пергеллен не шутил.

— Спас, да. Я хочу еще раз с ним поговорить. Оно что-то знает. Кроме того, он нужен клирику. Мы можем на этом сыграть.

— Значит, он не пленник, — сказал Пергеллен, — а приманка. И ты еще меня бесчувственным называешь.

Нумеон серьезно ответил:

— Я прагматик, брат. И я отдам все, чтобы убить этого клирика-Несущего Слова.

— Даже наши жизни и жизнь этого человека?

— Да, даже их. Я всем пожертвую, лишь бы их остановить, лишь бы не допустить еще один Виралис.

— Поэтому, Артелл, я тебя и спас.

Воины расстались: Железнорукий направился в типографию, где они держали пленника.

Вернувшись на автостоянку, Нумеон попытался сконцентрироваться на том, с чем обратится к легионерам, но два слова все не шли из головы. Он едва смел надеяться, что они истинны. Вулкан жив.

Глава 9

ЧЕСТВУЯ МЕРТВЫХ

Рота Нумеона насчитывала двадцать три легионера, включая его самого.