«Вот, получи! — с мстительным удовольствием подумала Северина. — Сейчас Полуянов покраснеет, задергается, начнет заикаться. Скажет, что ничего подобного не было. И плевать! Главное, что сейчас он будет выглядеть ужасно».

Она почувствовала что-то похожее на блаженство от предвкушения той унизительной ситуации, в которую попал ее соперник. Полуянов поднялся с места, покраснел, как и ожидала Бурковская, а руки перестали его слушаться. Зрители в зале подались вперед от напряженного внимания. Да и телезрители вряд ли отправились в этот момент жарить яичницу. И тут случилось то, чего никто не ожидал. На глаза Полуянова навернулись слезы, и оператор взял его крупным планом.

— Да, — пробормотал кандидат срывающимся голосом. — Все верно. С тех пор прошло почти три месяца… — Он торопливо вытер щеку ладонью. — Это был труп моей любимой собаки. Она умерла в страшных мучениях…

Таймер отсчитывал секунды драгоценного эфирного времени. Полуянов сел и спрятал лицо в ладонях. Алена впала в столбняк. Александра Барсукова, для которой история с собакой не была новостью, пришла в себя первой.

— Настало время для группы поддержки господина Полуянова, — проговорила она нейтральным тоном и оглядела зал. Калязина обернулась и благодарно моргнула подруге.

Бурковская увидела, как после крупного плана со слезой Полуянова его столбик резко пополз вверх. По всей видимости, в голосование включились «собачники». И она поняла, что это ее провал.

«Я сделала что-то не так, — в панике думала она. — Но что? Когда конкурентом Полуянова был Чуткий, Васенькины рейтинги зашкаливали. Неужели я на фоне Полуянова выгляжу хуже, чем он? И даже… хуже Полуянова? Этого не может быть! Но в любом случае — мы еще поборемся!»

Эпилог

За два дня до выборов Северине Анатольевне Бурковской доставили письмо. Сотрудник пресс-службы предвыборного штаба — подтянутый молодой человек с аккуратным пробором — протянул его и смущенно проговорил:

— Письмо пришло из «Крестов», Северина Анатольевна. Я не стал бы вас беспокоить, но на нем стоит пометка «конфиденциально».

Бурковская посмотрела на молодого человека сердито — мало ли какие пометки бывают на письмах, но затем понимающе усмехнулась. «Конфиденциально» из «Крестов» — это не для мальчика из пресс-службы. Он правильно поступил, он не хочет много знать, он хочет долго жить…

— Спасибо, — кивнула она и отправилась в свои апартаменты — огромную гостиную с камином, куда вход был заказан даже ее личной охране.

Письмо было длинным, но пробежав глазами первые строчки, Северина поняла, что дочитает его до конца.

«Здравствуйте, уважаемая госпожа Бурковская!

Пишет вам ваш сторонник, бывший актер, а ныне обвиняемый по делу об убийстве. Впрочем, кто я, не имеет значения. А имеет значение то, что вы занимаете пост руководителя партии „Русич“ благодаря мне. Не торопитесь бросать письмо в корзину. Думаю, вы имеете право знать, что предшествовало болезни Василия Петровича Чуткого и его загадочной „смерти". Слово „смерть" я пишу в кавычках, потому что он ведь не умер, правда? Недавно я видел по телевизору передачу с вашим участием, и некая фигура, которая маячила у вас за спиной, показалось мне до боли знакомой. Имеющий глаза да увидит. Я ведь актер, Северина Анатольевна…»

«Они все-таки вычислили его! — ужаснулась Бурковская. — Господи, но почему сейчас?! Когда все так хорошо складывалось…»

«Нет, я никому не собираюсь сообщать о своих догадках. И мое письмо не сможет прочесть посторонний человек — я об этом позаботился.