— А что тогда посоветуешь?

— Что-нибудь радикальное.

— Например?

— Топор, веревку или меч, — пробурчал Бубль в ответ.

— Предлагаешь мне самоубиться? — мрачно пошутила я. Впрочем, совет вполне правомерен — меня сейчас не в каждом похоронном бюро в человека перегримируют.

— Да нет, образ дополни. Ты произведешь фурор.

Это уж точно. И на фейерверк тратиться не надо будет, меня встретят такими слаженными залпами, что световое шоу обеспечено.

— И все-таки на собственном обручении мне хотелось бы выглядеть живой, а не каким-то трупом невесты.

— Тогда об этом следовало позаботиться раньше, — ворчливо ответили мне. И ведь не поспоришь. Сегодня сетовать как-то поздно. Я уже через пару часов дома должна быть, к приему одеваться, а тут из комнаты выйти страшно — вдруг какой борец с нежитью на горизонте появится.

Потратив полтора часа на приведение себя в более-менее живой вид, я проснулась. Но и только. Внешне моя бодрость никак проявляться не желала. Все те же тени под глазами, все та же сероватая от недостатка солнца кожа… Мы с Тиа составим замечательную пару. Упырь и упырица! Да это станет событием года.

Бубль, заметив мое дефиле перед зеркалом, пробурчал что-то трагичное и сочувственное. Кажется, это была репетиция похоронной речи. Очаровательно.

Пока я решала, запустить в это вредное рыжее создание ближайшим пуфиком или подойти и мстительно дернуть за ухо, в дверь уверенно постучали. Открывать совершенно не хотелось. Как и показываться в таком виде перед кем-либо.

Вот только мой визитер явно не желал уходить. Он лишь все более настойчиво и методично долбил в дверь.

— Открой уже! Может, увидев тебя, он испугается и сбежит, — недовольно проворчал мой кроль. Иногда мне кажется, что Бубль считает, что меня создали специально для его комфорта.

Ладно, посмотрим, кому это так не терпится со мной пообщаться.

И только бездумно распахнув дверь, поняла, что следовало бы поинтересоваться личностью визитера заранее.

— О, привет, чудовище! Когда умереть успела? — радостно улыбаясь, приветствовала меня леди Вит. — Вчера вроде живой домой отправляла.

— Вообще-то это было сегодня. Утром, — мстительно напомнила я. Хотя надеяться на то, что в моем драгоценном шефе проснется совесть — занятие, полностью лишенное перспектив.

— Не придирайся к мелочам. Ладно, давай работать.

— Что? Опять?! — Это уже издевательством попахивает!

— Да нет, я не о том, — отмахнулась от ужаса на моем лице Витория, а потом задала совсем уж внезапный вопрос: — Ты сказки любишь?

— Смотря какие.

— Добрые, детские. Впрочем, в твоем детстве такие вряд ли были. Ну про добрую фею, например. Она там еще некрасивую дальнюю родственницу до полуночи превращает в само совершенство. Знаешь такую?

Я неопределенно пожала плечами. Со сказками у меня до последнего времени было напряженно. А среди альвийских историй я что-то такой сюжет не припоминаю.

— И в чем подвох? — подозрительно осведомилась я, твердо зная, что в случае с моим шефом без подвохов никак не обойдется.

— В том, что карета оказывается тыквой, лошади — крысами, а жених — слепым, глухим, и вообще возлюбленную лишь по туфельке узнать может. Фетишист, одним словом.

— Вот вы сейчас о чем? Намекаете, что зря я во все это влезаю? А разве не вы недавно убеждали меня поскорее привязать к себе Тиа, пока не одумался и не сбежал?

— Это я тебе сказку пересказывала. Древнюю народную мудрость, кстати.