Одри скрестила на груди руки и уставилась на Клэр.

— Я скажу, что такой наряд подойдет только для женщины особого типа. Здесь у нас их не так уж и много.

Клэр нахмурилась.

— Слишком много прозрачной ткани?

— Хочешь знать мое мнение? — Одри сурово посмотрела на нее. — Кстати, ты вовсе не обязана спрашивать у меня совета. Это же твой эскиз. А вообще единственное, на что следует обратить внимание, это на слишком уж открытые места.

Клэр скомкала папку с наброском платья и швырнула ее в корзину для бумаг. Но промахнулась.

— Мое слабое место — внутреннее зрение. Поэтому мне и необходимо поехать в Париж.

Одри кивнула и подняла альбом Клэр.

— Хорошие рисунки, — повторила она, — но все такие разные.

— Разумеется, — удивленно ответила Клэр. — На этот раз моя цель — показать широту своих возможностей.

— Но ты должна показать, что у тебя есть свой стиль.

Клэр никогда не придерживалась какого-то одного стиля. Каждый год она пробовала себя в чем-то новом.

— За последние три года комиссии не понравился ни один из моих стилей. Надеюсь, на этот раз хоть одна работа кому-нибудь да понравится.

Глубоко вздохнув, она закрыла альбом и запечатала его в надписанный конверт. Она будет учиться в Париже. Если в этом году не выиграет стипендию, то все равно соберет деньги и поедет.

— Я на почту, — сказала Клэр, помахав на прощание Одри.

— Ни пуха ни пера!

К черту, мысленно ответила Клэр.

Идя на почту, она старалась не обращать внимания на жуткий запах цветущего гинкго и машинально присматривалась к женщинам на улице, отмечая, что они носят этой весной. Конечно, она уже обдумывала осенние и нарядные модели для зимних праздников, но некоторые направления подходили к разным сезонам.

До почтового отделения Клэр дошла, так ничего нового и не увидев, и только отметила, что почти на всех были джинсы и ботинки. Джинсы и ботинки, джинсы и ботинки. Нет, с грубой хлопчатой тканью она еще не работала. Может быть, следует попробовать. Глядя на клерка, наклеивающего марки на конверт с ее конкурсными работами, она нервно ломала пальцы.

Что ж, будь что будет.

Клэр вздохнула, чувствуя опустошенность. Последние недели она каждую свободную минуту тратила на эскизы. Теперь пришло время возвращаться в обычную колею. Зевая, она прошла к абонентским ящикам. Она уже давно не проверяла приходящую на ее имя корреспонденцию. Да обычно много писем и не приходило.

Но на этот раз ящик оказался полным. Просматривая его содержимое, все ненужное Клэр тут же выбрасывала.

Три копии чеков — уже ненужных, — карточки и бланк клуба отправились в мусорную корзину. Два маленьких желтых извещения попали туда же, однако, спохватившись, Клэр выудила их обратно. Два заказных письма — за ними надо снова стать в очередь к окошку.

Пока очередь медленно продвигалась вперед, Клэр ломала голову над тем, что же это за письма и от кого. Она была уверена, что новости в них дурные. Хорошие новости приносят с букетом цветов. За плохими же приходится стоять в очереди на почте.

Наконец клерк отдал ей два пакета. В каждом лежал конверт и обратный адрес нотариальной конторы, отправившей письмо.

Адрес нотариальной конторы вкупе с заказным письмом предвещал что-то скверное. С замирающим сердцем Клэр открыла письмо, пришедшее первым, и принялась поспешно читать.

«С прискорбием сообщаем о смерти вашего дедушки, Джона Борегарда Беллингема, скончавшегося восемнадцатого апреля». Клэр подняла глаза. Больше недели назад. И она ничего не знала.