Ты и сама теперь это можешь судить по себе. Но за все надо платить — это аксиома.

Вот и Сопло, давая дополнительные силы, забирает что-то взамен. У мужчин — это потенция. А у женщин, после года пребывания в Сопле…, - он с хохотом опустился на стол обратно, сделал паузу и только потом продолжил: — Наступает полное омертвение детородных органов, а так же ликвидация сопутствующих этому делу телесных инстинктов. Так что позволь тебя поздравить, Мальвика, с сегодняшнего дня ты навсегда лишилась, как возможности иметь детей, так и шанса хоть раз в своей жизни познать удовольствие от интимной близости.

Молодая женщина от услышанного побледнела и отчаянно замотала головой:

— Неправда! Ты врешь! Ты подло и бессовестно врешь!

— Ха! Жаль, что я не могу для тебя поймать вашего самца и убедить тебя экспериментом. Хотя…, почему бы и нет? Сейчас их развелось по Сорфитовым Долинам как сусликов некормленых.

Меч в руке у воительницы повис, уперся кончиком в пол и она с потерянным видом так и поплелась в сторону стола. Левой рукой она принялась лихорадочно расстегивать ремни, скрепляющие доспехи, при этом бормоча словно ненормальная:

— Зачем? Растел, зачем ты это сделал? Старый мерзкий мизантроп и маразматик!

Чего ты добился? Почти все твои сторонники мертвы, ты почти одинок, ты уже мусор под ногами истории… Зачем ты всех мучаешь и устраиваешь подлости? Зачем тебя я?

Почему ты меня не отпустил? Герцог Ботиче, ты самый подлый и несправедливый мудак нашего мира… Лучше убей меня!..

С последними словами, Мальвика шагнула вперед и откинула в сторону нагрудной доспех, как бы открывая свое сердце для смертельного удара. Но оказывается, все ее действия и слова были сосредоточены только на одном: отвлечь внимание от оружия и спрятать за растерянностью стремление к отчаянной попытке покончить со своим мучителем. Не успел еще доспех с грохотом коснуться каменного пола, как молниеносно вытянутый вперед меч, рассек миниатюрное тельце таги на две части.

— Получи, старый козлище! — взвизгнула воительница, отскакивая назад и с некоторым удивлением присматриваясь к своему дымящемуся мечу и к слишком медленно падающим на столешницу половинкам трупа. Они выглядели как-то слишком неестественно, хотя и фонтанировали во все стороны кровью. Обе уже лежали горизонтально, и отдельно друг от друга, хоть голова и делала попытки приподняться, а изо рта захваченной врасплох жертвы вылетал жуткий, прямо-таки парализующий вой боли и бешенства. Затем вой вдруг без всякого перехода превратился в булькающий смех, перемежающийся словами:

— Так вот как ты меня отблагодарила за свое спасение! Так вот кто на самом деле подлый и бесчеловечный! Мерзкая, человеческая самка Мальвика! За твое предательство и убийство наставника, ты будешь сегодня жутко наказана!

Молодая воительница продолжала стоять с расширенными глазами, наблюдая как вначале испарилась дымом вся кровь с меча, Потом взвились смрадом лужи на столе, а вместе с этим стал шевелиться и обе половинки: верхняя стала руками притягивать нижнюю к месту разреза, а нижняя интенсивно при этом помогала ногами.

Было бы очень смешно наблюдать за подобными манипуляциями, если бы не стало так страшно. Но ненависть придала новые силы Мальвике и она с рычанием принялась кромсать мечом не желающие умирать останки. Вновь во все стороны брызнула кровь, полетели ошметки внутренностей, а перерубленный рот герцога Ботиче выдавил из себя вместе с языком вполне отчетливо:

— За добивание поверженного и безоружного противника — жуткое наказание будет удвоено.

Только после этого девушка отпрыгнула от стола на пяток шагов и стала присматриваться к останкам более внимательно. Те уже все вздымались к своду густым дымом, но когда взор вздрагивающей воительницы тоже поднялся вверх, глаза еще больше расширись от ударившего по ней, усиленного магией голоса:

— На что ты еще надеешься, фригидная? Если я поклялся сделать из тебя рабыню Сопла, то я сделаю это обязательно.