— Вам что-то еще нужно, господин? — подобострастно проблеял кобольд.

— О, да, — я встал и указал рукой на свой стол. — Садись.

— Э, а зачем?

— Я сказал, сидеть! — он быстро умостился на стуле и испуганно посмотрел на меня. — А теперь бери ложку и начинай есть.

— Но я не хочу…

— Быстро! — я подкрепил свой рык крохотной искрой темного пламени, которая прожгла скатерть рядом со съежившимся кобольдом. Он быстро схватил ложку и принялся, давясь, запихивать в себя несъедобную кашу. Я проследил, чтобы было съедено абсолютно все. Затем, глядя на икающего кобольда тяжелым взглядом, я медленно произнес. — Если еще хоть один раз… не обижайтесь. Пошел вон!

Главного как ветром сдуло. Через пятнадцать секунд я услышал истеричные вопли в стороне кухни и грохот посуды. Вздохнув, я отправился в гостиную, где сел прямо на пол и подтащил к себе один из мешков.

За оставшееся до похода в клуб время, я умудрился разобрать все. Правда, делал я это не слишком тщательно. Приказав доставить мне три большие корзины, я при этом первичном разборе принялся сортировать вещи на четыре части: в первую корзину помещались деньги, драгоценные камни, и простые драгоценные безделушки; во вторую корзину аккуратно складывались артефакты, назначение которых я не слишком понимал, для этого необходимы были детальные проверки. Единственное, что я сделал правильно, это убедился, что каждый артефакт надежно упакован в свой изолирующий кофр. Как бы я не пытался себе представить, как выглядел бы тот самый артефакт, о котором мне говорил Эд, но воображение меня подводило. Тут было много того, что могло бы сойти за этот артефакт, и золотая жаба, и красная перчатка, и погребальная урна. Больше всего меня удивило что-то похожее на игрушечного медведя с человеческими глазами. Было несколько противно, я аккуратно положил его на дно корзины и прикрыл более приятными вещицами. Жаль, что ни одна из них подписана не была. Многие серьги, кольца, браслеты внешне совершенно не отличались от обычных украшений, но защитный кофр сразу ставил идентификационную точку. Правила любых банков, которые не нарушались никогда. В третью корзину пошли вещи, которые я назвал «хрен знает, что это вообще такое». Я понятия не имею, что символизирует обычная игрушечная машинка или футбольный мяч и зачем вообще что-то подобное хранить в надежном месте. Никаких магических эманация от некоторых вещей я не чувствовал, но все равно соблюдал с ними большую осторожность, надеясь, что тайный смысл этих вещей в нашей лаборатории все-таки отыщут. В некоторых вещах все же чувствовалась магическая составляющая, и те вещи я в принципе голыми руками трогать не стал, надев заранее приготовленные перчатки. В четвертую кучу я складывал бумаги, которые люди сочли настолько важными, что хранили их в депозитных ячейках.

Когда последний мешок полетел в сторону, я встал с пола и со стоном разогнулся. Просидев несколько часов в полусогтнутом состоянии, я только когда встал, понял, насколько затекли мои мышцы.

— Господин будет кушать? — я повернулся и осмотрел с ног до головы стоящего в дверях кобольда.

— Пожалуй, да. Пока я ем, позаботься, чтобы вот эту корзину доставили моему поверенному, — я ткнул пальцем в корзину, набитую драгоценностями, которых оказалось больше всего.

— Я прослежу, — закивал кобольд.