Я пожал плечами, откуда я знаю? Не закупили еще. Я даже не думал об этом, настолько порталы стали неотъемлемой частью моего передвижения.

Дальше мы с Вандой позволили упаковать нас. Эван лично проверил каждый ремешок, каждую застежку. Группа сопровождения состояла из шести бойцов. Возглавлял ее опять-таки сам Эван. Гволхмэй попытался было напроситься с нами, но его не пустили. Пока Регган грязно ругаясь выяснял отношения с Эдуардом, мы выдвинулись.

Улица Ветров находилась совсем недалеко от СБ. Полковник целых три минуты сокрушался, что у нас не было возможности проверить это здание до проведения операции.

Эван с группой выдвинулись на позиции заранее, по одному, чтобы не привлекать внимания. Они просто растворялись на улице и очень незаметно проникали в сам дом. Броня и оружие у них были упакованы в сумки. Войдя в здание, оказавшимся нежилым, готовящимся к слому, они быстро приняли вид штурмового отряда. Я первые видел их в действии. Они передвигались очень тихо, не издавая практически никаких звуков. Переговаривались только жестами, если вообще как-то переговаривались, потому что в наушниках, которыми мы были все снабжены для связи царила полнейшая тишина. Ничего не могло выдать посторонних людей внутри этого здания. Подъезд в доме был один, следовательно, только один выход на крышу. Когда мы с Вандой совершенно открыто вошли в подъезд и начали подниматься, сердце снова сжалось от плохого предчувствия. Парни находились на местах, вокруг царила тишина, которая расступалась при звуке наших с Вандой шагов. Вид покинутого здания угнетал, добавляя неприятных ощущений. Под ногой вякнула забытая или просто брошенная детская резиновая игрушка.

— Что-то мне как-то не по себе, — пожаловалась Ванда поежившись. Я не ответил, но был с ней полностью согласен.

Группу Эвана мы не замечали во время нашего подъема по казавшейся бесконечной лестнице, и на меня начала накатывать паника. Себя я успокаивал только тем, что из вставленного в ухо наушника не доносилось никаких посторонних шумов. Звуки борьбы мы бы с Вандой точно услышали. Чем дольше мы шли, тем больше сжималась невидимая пружина внутри меня. Захотелось плюнуть на этого странного доброжелателя и вернуться в кабинет, чтобы приступить к разбору бумаг. Я до сих пор не понял почему мы здесь оказались. Почему никто меня не отговорил от этой глупой нелепой затеи. Гораздо проще было прислушаться к голосу разума и попытаться вычислить звонившего, а потом ласково пригласить на допрос и вытрясти из него всю необходимую информацию, если таковая в принципе имеется. Ладно сделанного не вернешь. Раз мы оказались здесь, значит нужно идти до конца. Я пересилил себя и толкнул тяжелую металлическую дверь, ведущую на крышу.

Выбравшись из гнетущего пространства мертвого здания, я невольно ощутил некоторое облегчение. Вдохнув полной грудью свежий воздух, я прошел вперед, давая пройти Ванде и ища взглядом звонившего. Темную фигуру, стоявшую недалеко от парапета, я увидел почти сразу и решительно направился в его сторону. Мужчина, а это все-таки был мужчина, повернулся ко мне лицом. Он был довольно молод, лет тридцати на вид. Высокий, худощавый, с довольно запоминающимся лицом: волевым, с прямым носом и горящими темными глазами. Такие мужчины обычно очень нравятся женщинам и зачастую выбирают карьеру военных, вот только регулярной армии в Шории нет. Одет он был в черные штаны военного образца, легкую кожаную куртку. На поясе была видна кобура с пистолетом рядом со значком, говорившим о том, что передо мной человек из личной охраны президента.

— Это вы мне звонили? — я остановился на расстоянии, достаточном для переговоров, но недостаточным для атаки, несмотря на то, что у него был при себе пистолет. Кобура была застегнута, и быстро вытащить пистолет у него вряд ли бы получилось.

— Да.

— Представьтесь.