Джон испытал чувство досады, но еще больше его огорчала сложившаяся ситуация: он не мог немедленно помочь своей нареченной; она отказывалась покинуть башню, даже если ему удастся в нее проникнуть. Но особенно раздражало его неодолимое влечение к Анне и все возрастающий страх, что будет очень непросто ее забыть. Никогда прежде женщина не занимала его мысли так, как сейчас Анна. Даже та грязная работа, которой она в данный момент занималась, лишний раз напомнила ему, насколько гибкой и сильной была Анна и как бы он хотел видеть ее в постели.

Джон обреченно вздохнул:

– Спасибо за переданное сообщение от леди Элизабет. Вы очень верная ее служанка.

Она молча кивнула и снова вернулась к работе словно для нее не было ничего более интересного и важного, чем прополка.

А может, это просто давало ей возможность игнорировать его.

Вечером, после ужина, Элизабет внимательно следила за передвижениями Джона. Когда он сел за стол, чтобы принять участие в игре с Филиппом и несколькими рыцарями, она выскользнула из большого зала и поспешила в его комнату. Оказавшись внутри, она закрыла за собой дверь и огляделась, решая, с чего начать. Открыв ставни, чтобы поймать последние лучи солнца, она начала с сумки, которую увидела на кровати Джона. И хотя Элизабет убедила себя, что должна знать правду, она испытывала чувство вины за то, что шпионит, за то, что не рассказала Джону о себе, когда он открылся ей.

Элизабет порылась в сумке и не нашла там ничего, кроме одежды. Была еще одна сумка, которая находилась на тюфяке Филиппа, но Элизабет решила пока не трогать ее. Сундук у стены был наполнен одними лишь постельными принадлежностями. Она провела пальцами по каминной доске, даже проверила, нет ли где-нибудь неплотно прилегающих камней, за которыми можно спрятать сокровище. Дыхание у нее делалось все более частым, сердце билось все более гулко, по мере того как шло время. Она чувствовала, что пора уходить. Элизабет сунула руку под матрац, когда дверь внезапно открылась и тут же закрылась. Она замерла и затаила дыхание.

Пытаясь немедленно вытащить руку из-под матраца, Элизабет услышала голос Джона:

– Я знал, что вы здесь. И весь замок знает об этом.

В его голосе звучал гнев, чего она раньше не слышала. Прежде чем Элизабет смогла хотя бы встать на колени, Джон оказался рядом с ней, силой поднял ее на ноги, и ее лицо оказалось на одном уровне с его лицом, потемневшим от ярости.

– Чего вы собираетесь этим добиться? – сурово спросил он.

– Я:..

– Вас видел солдат. Он сказал об этом приятелю. Тот в присутствии других рыцарей сказал мне, что я везучий человек, если в моей постели меня ожидаете вы.

Элизабет ахнула:

– Я вовсе не собираюсь…

– Ваша госпожа когда-нибудь услышит об этом и вообразит, что я… что мы… – Скрипнув зубами, Джон отпустил Элизабет и отошел от нее. Проведя рукой по черным волосам, он добавил: – А вся прислуга теперь будет считать, что я уложил горничную жены к себе в постель.

Элизабет вскинула подбородок:

– Я расскажу слугам всю правду. Они мне поверят.

– Да они едва разговаривают с вами! Не думаю, что они поверят вам. Да и что вы делаете в моей комнате?

Элизабет закусила губу и ничего не сказала. Оглядев комнату, Джон увидел раскрытую сумку.

– Вы обшариваете мои вещи? – понизив голос, возмутился он.

– Леди Элизабет должна удостовериться, что вы тот, за кого себя выдаете.

– Кольцо, – проговорил Джон, надвигаясь на нее.

– Да, кольцо. – Элизабет уперлась спиной в стену.

– А моего слова вам недостаточно?

– Многие мужчины привыкли разбрасываться словами, – горячо сказала она, взглянув ему в лицо.