Прислужница повернулась, чтобы запихать тело младенца в мешок, а страж, тем временем, от нечего делать, бросил взгляд на убитую.

Уже в следующее мгновенье он понял: зря он это сделал. Ой, как зря!

— Сара… — одними губами ошарашенно прошептал он, обращаясь к жене. — Сара…

Прислужница обернулась. Её взгляд скользнул по синюшно-бледному искаженному болью лицу совсем юной покойнице.

Сердце на мгновенье остановилось. Откуда-то изнутри внезапно для самой прислужницы вырвался сдавленный не то стон, не то всхлип.

— Нет… Только не она… Саяр… Как же так? Саяр! Это не может быть она!

Отчаяние. Паника. Непонимание. Боль. Горе… Неподдельное горе обрушилось на ту, чья душа, казалось бы, давно должна была полностью очерстветь в застенках императорской тюрьмы.

И в это самое мгновение заплакал младенец.

Едва слышно, но с упрямой настойчивостью.

Ошарашенные прислужница со стражем перевели взгляд с мёртвой матери на младенца, который, в наглую игнорируя все закон природы и саму смерть, явно собирался жить.

Супруги перепугано переглянулись. Оба прекрасно понимали: как только младенец сделал первый самостоятельный вдох, он потерял для ведуний всякую ценность. За него теперь не заплатят и полдара.

Никому не нужное дитя.

Его оставалось только утопить в бочке с дождевой водой, которая стояла в тюремном дворе. Так поступали со всеми детьми, рождёнными в застенках Дебера. Прислужница сама топила таких и не раз.

Но рядом с внезапно ожившим младенцем лежало ещё не до конца остывшее тело его матери…

Инстинкт самосохранения кричал этим двоим: «Бегите прочь!» Однако ни прислужница, ни страж не сдвинулись с места. Это так странно, но, оказывается, даже у людей с самыми очерствевшими от тяжелой жизни душами иногда внутри вспыхивает свет, который называется… «благодарность».

Путь от столицы Дария — Адейры до императорской тюрьмы Дэбэр был не близким и пролегал через Катар — закрытое поселение каторжников и военнопленных. Закутавшись посильнее в богатый теплый плащ на меховой подкладке, изнеженный и жеманный Верховный Лекарь Дэус Бэр, привыкший к комфорту, с нескрываемой брезгливостью выглянул из окна кареты, на дверце которой золотом отливались императорские вензеля. Чтоб приподняло и пришлёпнуло этот Сумрачный лес, через который пролегала кратчайшая дорога от Адейры до Дэбэра! Если бы таинственное силовое поле леса не выводило периодически из строя все технические приборы, до Дэбэра вполне можно было бы куда быстрее и комфортнее добраться на планолёте или флайере. А так приходится по старинке трястись в этой хоть и достаточно комфортабельной, но всё же доисторической коробке, запряженной троицей мощных боевых полуконей-полудраконов — дарэбов. Кстати, это было ещё одно существенное неудобство для чувствительного на обоняние Дэйса Бэра. Дарэбы жутко смердели. По заверению Верховного лекаря, одежду после путешествия рядом с этими тварями, можно было смело выбрасывать. Впрочем… Смрад от дарэбов не шел ни в какое сравнение от «аромата» горы трупов узников, которая накопилась в Дэбэре за прошедшие пару недель. Их смерть и предстояло запротоколировать этому изнеженному толстяку.

Раньше Верховный Лекарь посещал императорскую тюрьму лишь раз в месяц. Умерших за это время узников складировали в холодном подвале, где они спокойно дожидались его приезда. Но времена, увы, изменились. За решеткой всё чаще стали оказываться те, кто ещё недавно числились среди приближённых к власти. Причём не одни, а вместе со всей своей роднёй.

Чистка. По-другому и не назовёшь. Император Дария с завидной педантичностью убирал со своего пути всех тех, в чьих жилах мог заподозрить наличие хоть капли крови Древних.