Возможно, разведчикам, изучившим замедленные кадры боя, и удалось впоследствии определить, что именно случилось с монитором, но кормовой дисплей истребителя Ирмы просто зафиксировал несколько слившихся воедино внутренних взрывов. Последовала ослепительная вспышка. Когда она погасла, вместо паучьего корабля в пространстве витало лишь облако обломков.

«Вот и новый рекорд скорости уничтожения мониторов!» – подумала Ирма.

– Итоги подведены! – чуть не крича от радости, доложил Чанг, подошедший с Жаком Бише к Прескотту. – Истребители «змееносцев» сбили триста семь канонерок. Земляне и орионцы вместе с гормскими канонерками уничтожили семь сверхдредноутов и четыре монитора. Три сверхдредноута и два монитора были командными!

– Теперь паучьим кораблям будет трудно продолжать бой, – серьезным голосом сказал адмирал. – А как насчет наших потерь?

Чанг сразу помрачнел, а Бише покачал головой:

– Шестьдесят канонерок. Мы еще не подсчитали погибшие истребители, но уже сейчас скажу вам, что у нас погибла почти четверть машин.

Прескотт кивнул и стал что-то прикидывать про себя: «За каждый уничтоженный монитор союзники заплатили двадцатью или тридцатью истребителями. Значит, ценой гибели каждых тридцати пяти пилотов у противника было уничтожено по кораблю с тремя или четырьмя тысячами «пауков» на борту!» Многие сочли бы это блестящей победой, но Прескотт не забывал о своих ограниченных ресурсах. Ему нельзя было и дальше терять истребители в таком темпе.

– Отзывайте машины, – негромко приказал он капитану Ландруму.

Замысел неприятеля стал понятен. Стараясь как можно лучше вооружить свои командные корабли, Флот не подумал о том, что их многочисленные оборонительные системы могут их выдать. И вот теперь враг упорно охотился именно на них, а вместе с их гибелью рушились информационные сети.

Кроме того, стало ясно, что враг пытается пробиться к узлу, сквозь который когда-то вошел в эту звездную систему. Одновременно он ловко сохранял дистанцию, не позволяющую нанести по нему удар штурмовыми челноками и канонерками вместе.

Впрочем, сейчас расстрелявшие боезапас вражеские штурмовые аппараты удалялись. Не пора ли применить канонерки?!

Жак Бише подскочил в кресле. Вокруг паучьих кораблей внезапно возникло множество новых багровых точек. Это отделившиеся от кораблей-носителей канонерки стеной двинулись к первой ударной группе.

– Видим восемьсот с лишним канонерок, – доложил Бише. – «Пауки», наверное, бросили на нас все, что у них есть.

– Господин адмирал! – взволнованно воскликнул Ландрум. – Можно развернуть истребители и ударить по канонеркам!

– Нет! – ответил Прескотт. – Прикажите истребителям сбросить оставшееся оружие и полным ходом лететь перевооружаться на авианосцы. Тем временем противника задержат наши канонерки.

– Но, господин адмирал, – набравшись мужества, возразил Ландрум, – вы же приказали нашим кораблям повернуться кормой к канонеркам, и теперь мы удаляемся не только от них, но и от собственных истребителей.

Остальные офицеры штаба Прескотта затаили дыхание, когда адмирал повернулся к «фаршаток’ханхаку». Они понимали, что имеет в виду Ландрум. Авианосцы полным ходом шли прочь от истребителей, которым теперь далеко до родных ангаров. Значит, их нескоро можно будет снова послать в бой. Кроме того, пилотам придется израсходовать больше кислорода, который у многих и так кончался. Ландрум не сказал об этом открыто, но все и так поняли, на что он намекает, и ждали вспышки гнева со стороны адмирала, которого посмел критиковать всего-то капитан. Однако Прескотт заговорил очень спокойно:

– Я все понимаю, коммодор.