Вертолет развалился на две части, и из него, как черви из брюха дохлой лошади, полезли «пауки».

Кинкайду и раньше приходилось сталкиваться с инопланетянами, а за последние пять лет он перевидал огромное количество самых невероятных существ, но при виде живых «пауков» он испытал чувство, которое не вызывали у него даже заркольцы с глазами на ногах. «Пауки» выглядели не просто омерзительно, а совершенно противоестественно. Кинкайд подумал, что такие существа просто не имеют права на существование.

«Пауки» и теликанцы палили друг по другу в упор. На таком расстоянии даже боевое десантное снаряжение не спасало от бронебойных пуль, и Кинкайд стал шарить рукой, разыскивая висевший на боку пистолет, но тот выпал из кобуры, и капитану оставалось беспомощно смотреть широко раскрытыми от ужаса глазами на «паука», бросившегося к распростертой на земле Гарадде Броккен. Кто-то другой выстрелил в «паука», но тот не обратил ни малейшего внимания на поразившую его пулю, продолжая двигаться на шести ногах к потерявшей чувства теликанке.

Кинкайд по-прежнему не знал, чем ей помочь, но внезапно рядом с ним появился Вороддон. Теликанец не решился стрелять, рискуя попасть в Броккен. Вместо этого он бросился на «паука», схватил его за две конечности и стал тянуть их в разные стороны.

В другой ситуации Кинкайда стошнило бы, когда из «паука», разорванного механизированными руками боевого десантного снаряжения Вороддона, полилась слизь и полезли внутренние органы, но сейчас капитану было не до этого, потому что он увидел второго «паука», прицелившегося в теликанца. Не успел Кинкайд сделать и шага в его сторону, как паучья очередь уже прошила Вороддона и остатки разодранного им арахнида.

Кинкайд машинально вытащил из прикрепленных к ботинку ножен свой нож. Одним прыжком преодолев последние несколько метров, отделявших его от противника, он ударил ножом в считавшееся самым уязвимым место на туловище «паука». Тот начал извиваться и разодрал Кинкайду бедро жесткой клешней, но капитан, преодолевая боль, не выпускал ножа, а лишь вгонял его все глубже и глубже, изо всех сил работая по часовой стрелке кистью. Он все еще хватал ртом воздух от боли в ноге, когда из паучьей раны прямо ему в лицо ударил фонтан слизи. Кинкайд захлебнулся ею, и несколько минут его непрерывно тошнило. К счастью, при этом он умудрился не попасть под рухнувшего на землю «паука».

Когда Кинкайд наконец с огромным трудом поднялся на ноги, все уже было кончено. Облаченные в боевое десантное снаряжение теликанцы стояли среди паучьих трупов, а Броккен хромала к телу Вороддона. Она склонилась над его останками, наполовину погребенными под паучьей тушей, раздавившей бы теликанца, не будь на нем боевого снаряжения. Броккен жестом приказала санитару удалиться, с трудом опустилась на землю и несколько мгновений смотрела на лицо Вороддона сквозь забрызганный кровью прозрачный щиток его шлема. Потом она слегка прикоснулась рукой к безжизненной голове Вороддона, позволила стоявшим рядом десантникам помочь ей подняться на ноги и повернулась к Кинкайду:

– Сожалею о том, что подвергла вас риску, капитан, но очень рада, что вы оказались рядом со мной и спасли мне жизнь.

– Рад стараться… мать-воительница! – воскликнул капитан под благосклонными взглядами теликанцев.

Прошел еще земной месяц, прежде чем поверхность Телика стала считаться достаточно спокойным местом для высадки великого корморана Харкка. Конечно, были истреблены еще далеко не все «пауки», шнырявшие по всем закоулкам не уступавшего размерами прародине-Земле Телика. И даже после гибели последнего «паука» этим «демонам» предстояло еще долго жить в страшных сказках теликанцев.