Элли горестно всхлипнула, тревожно покосившись на разгневанное выражение лица Джулианы.

– Это было неправильно, знаю, но я боялась. Не смогла заставить себя сказать Трэвису правду, струсила, потому что мы шли к банкротству. И, кстати, не обманывайся на его счет – Трэвис тут же перестал бы за мной ухаживать и нанес бы встречный удар, узнав, что бракосочетание отменяется. Папа объяснил, что Сойер взялся за рискованную задачу в первую очередь потому, что мечтал заполучить долю в отеле. Они достигли взаимопонимания, заключили своего рода джентльменское соглашение. Трэвис получает гонорар в виде партнерства в «Долине» в тот день, когда на мне женится.

– Таким образом, ты продолжала носить кольцо Трэвиса, пока он не вытянул гостиницу из долгов.

– Пришлось подождать, пока папа и дядя Рой не удостоверились, что финансовая ситуация стабильна. На мне лежала ответственность за семью. Ты должна меня понять. Гранты все вместе с огромным трудом выстроили этот курорт, вложили душу в «Долину». И до сих пор отель является важной частью их жизни. Как можно подвести семью в критический момент?

– Наверняка ты испытывала к Трэвису какие-то чувства. Никогда не упоминала о тех временах, когда с ним встречалась. Даже не назвала мне его имени, когда я переехала сюда четыре года назад.

– Никто в семье о нем не говорит. Никто не хочет вспоминать ту неприятную ситуацию, и меньше всего я. Тогда меня терзали смущение, стыд и боль. И изрядный страх, если уж быть предельно честной. Особенно в конце, когда Трэвис узнал, что я разорвала помолвку.

– Как он отреагировал?

– Как кусок камня. Никогда не видела настолько хладнокровного человека. Это было ужасно, Джулиана. Я-то приготовилась, что он будет орать, неистовствовать или угрожать судебным иском. Вместо этого он остался абсолютно спокойным. Вообще не выказал никаких эмоций. Стоял посреди фойе и молча на меня смотрел… это были самые длинные минуты в моей жизни. Потом пообещал вернуться и сполна получить оговоренную плату. Только в следующий раз, заявил Трэвис, он заберет не просто долю в гостинице, а весь этот чертов курорт целиком. Это его точные слова. Затем повернулся и вышел за дверь. Больше мы его не видели.

– До сегодняшнего вечера. Ох, Элли, как все запутано.

– Да, – пролепетала Элли и закрыла глаза, соленые капли сочились сквозь ресницы.

– С чего ты решила, что поначалу была влюблена? Почему поддалась романтическому влечению, как ты это называешь? Трэвис совсем не в твоем вкусе.

– Знаю. Но, пожалуйста, учти, что тогда я была очень молодой. Всего двадцать четыре. А Трэвис зрелый, преуспевающий, могущественный. Мне льстили его ухаживания. И все вокруг твердили, какая мы замечательная пара. И папа, и дядя Рой, и тетя Бет – все желали, чтобы он вошел в семью. Потому что прекрасно понимали – с его помощью восстановят процветание «Долины». Он умел управлять бизнесом. Поэтому я так легко впала в иллюзию, а когда осознала, что вовсе в него не влюблена, было уже слишком поздно. Ситуация сложилась крайне сложная.

– Бьюсь об заклад, – подошла к кузине Джулиана. – Жаль, меня тогда здесь не было. Я бы сразу сказала, что вы оба заблуждались в отношении друг друга… А Дэвид знает, кто он?

– Нет, – резко мотнула головой Элли, глаза потемнели от беспокойства. – Никогда не рассказывала ему о Трэвисе. Предпочитала, чтобы он ничего не узнал. Боялась, что осудит. Джулиана, что же нам теперь делать?

– Нам?

– Не мучай меня.