Я постучал. Шартелль лежал на кушетке, подложив подушку под голову. Увидев нас, он тут же вскочил.

— Добрый вечер, Пит… мадам. Я увлекся и не слышал, как вы подъехали.

— Анна, это Клинт Шартелль. Анна Кидд.

— Рад с вами познакомиться, мисс Анна, — Шартелль поклонился, прошел к телевизору и выключил его. — Я рад, что вы решили заглянуть к нам. По телевизору показывали одно старье.

Анна села в кресло, я — на кушетку.

— Позвольте предложить вам что-нибудь выпить. Мисс Анна?

— Джин с тоником, — попросила она.

— Мне помочь? — я привстал.

— Нет. Старина Самюэль показал мне, где что стоит, прежде чем отправиться на покой. Сидите и развлекайте вашу даму, юноша.

Шартелль вернулся с тремя бокалами и сел на кушетку. Его глаза пробежались по Анне, и он повернулся ко мне.

— Пит, вы сказали, что встретились на пляже в Барканду с симпатичной девушкой. Почему-то вы не упомянули о том, что мне в свои сорок три года не приходилось видеть более красивой девушки.

— Моя вина, — я поник головой.

— Мисс Анна, Пит говорил, что вы приехали с Корпусом мира.

— Да.

И тут Шартелль разговорил ее. Он спрашивал о Корпусе мира и Альбертии, что ей нравится и что — нет, что нужно сделать и каким путем, что ждет Альбертию в будущем. Слушал он внимательно, умело направлял Анну точными, короткими фразами.

А потом Анна замолчала и уставилась на него.

— Мистер Шартелль, вы выкачиваете из меня информацию. Я думала, что умею найти подход к людям, чтобы те рассказали о себе, но теперь вижу, что мне есть чему поучиться.

Шартелль рассмеялся и встал, одернул жилетку, разгладил лацканы пиджака. Взял наши бокалы и отнес к обеденному столу, на котором стояли бутылки.

— Мисс Анна, вы не только самая красивая юная дама, которую мне довелось повстречать, но еще и самая умная. И если б старина Пит не был таким хорошим парнем, я мог бы приударить за вами.

Он протянул нам полные бокалы.

— Мистер Шартелль… — начала Анна.

— Для вас просто Клинт, мисс Анна.

— На чем основывается ваша уверенность в том, что вы и Пит сможете выиграть выборы для Акомоло?

Шартелль поднял руку.

— Нет-нет, вам это не удастся, несмотря на ум и красоту. Вы не разговорите меня. Старина Пит должен встать завтра пораньше и написать нам Речь, а если взгляд ваших больших карих глаз упадет на меня и вы чуть приоткроете ваш очаровательный ротик, словно пробуя на вкус каждое мое слово, я буду говорить до утра. Если уж вам хочется послушать, обратите свой взор на Пита. Такая аудитория его вполне устроит.

— Благодарю, — хмыкнул я.

— Ну, Пит, если вы настаиваете, я начну.

— Нет-нет, в этом нет необходимости. Мне тоже нравятся внимательные слушательницы.

— А что такое Речь? — спросила Анна.

— Объясните ей, Пит.

— Речь, то есть речь с большой буквы, являет собой основной текст, на котором строится вся предвыборная кампания. Она определяет настроение, темп, стиль. Выступая в разных местах, кандидат повторяет ее всю или по частям с некоторыми вариациями. Но это Речь. Она есть у всех кандидатов, и после того, как они произнесут ее несколько раз, она становится частью их личности. Она подходит кандидату, потому что написана для него. Речь необходима, ибо они выступают от пяти до десяти раз в день, и каждый раз сказать что-нибудь новое невозможно.

— И вы собираетесь написать такую Речь?

— Да.

— А откуда вы знаете, что они должны говорить?

— Это основное занятие Пита, мисс Анна, — вмешался Шартелль.