Тот усмехнулся.

— Меньше, чем мне хотелось бы, мистер Окпори. Но пусть это останется маленькой тайной, моей и финансового управления.

— Десять тысяч долларов? — предположил Кроуэлл.

— Чарли, за десять тысяч Шартелль не стал бы устраивать и праздничный банкет.

— Вы стоите дорого, мистер Шартелль?

— Кандидаты, которые побеждают, так не думают, — ответил Шартелль. — К счастью, с проигравшим мне приходилось говорить лишь однажды.

— Когда это было? — спросил Окпори.

— В тысяча девятьсот пятьдесят втором.

— Плохой год для партии, — вставил Мамашед.

— Чрезвычайно плохой, — согласился Шартелль.

— А что у тебя тут творится, Клинт? — продолжил Мамашед. — Мы были на севере и востоке, и эти молодые обезьяны молотят на пишущих машинках, рассылают сообщения для прессы, обсуждают многоцветные плакаты, пользы от которых, я им это сказал, нуль. А вы с Питом потягиваете джин в девять утра. Не звонят телефоны. Никакой суеты. Вы уже купили выборы?

— Мы с Шартеллем всего лишь консультанты, Мамуля, — ответил я. — Мы много думаем.

— Мамуля, мы приехали сюда, чтобы помочь вождю Акомоло отковать новую демократию в горниле политической борьбы. Как тебе, Пит?

— Эта фраза войдет в историю, — корреспонденты ничего не записали.

— Как, по-твоему, закончатся выборы, Клинт? — спросил Мамашед. — Только серьезно.

— Думаю, мы прорвемся, Фостер. Сейчас я бы поставил шесть к пяти на нас.

— Готов внести пятьсот.

— Фунтов?

— Долларов.

— Заметано.

— Шесть к пяти немного лучше, чем пять за пять, Клинт.

— Наши шансы могут и возрасти. Приезжай к нам за неделю до выборов. Возможно, они поднимутся до девяти к пяти.

— Ты так уверен в себе?

— Перестань, Мамуля. Я же не тренер-новичок, проливающий слезы из-за того, что его лучший защитник подхватил триппер перед началом сезона. Мне платят за уверенность. Это мое естественное состояние.

— А как ты, Пит?

— Думаю, я переполнен уверенностью. Я предсказываю, что Акомоло победит с подавляющим преимуществом. Можете процитировать меня. Даффи с удовольствием прочтет об этом в Лондоне.

— А есть ли возможность взять интервью у Акомоло? — спросил Кроуэлл. — С американизацией нам все ясно. Мэдисон Авеню осваивает новую прибыльную территорию, беря под контроль политическую борьбу в Западной Африке.

— Я не с Мэдисон Авеню, — возразил Шартелль.

Высокий австралиец сухо улыбнулся.

— Вы там будете завтра.

— Я думаю, такая возможность есть, — вмешался я. — Я позвоню и выясню, что можно сделать.

Я быстро дозвонился до Дженаро, воспользовавшись тактикой Шартелля и узнав о самочувствии телефониста и членов его семьи. Он назначил встречу на половину одиннадцатого.

— Вы с Шартеллем тоже придете? — спросил Дженаро.

— Нет. Я думаю, вы обойдетесь без нас.

— Хорошо. Скажите им, пусть подъезжают к дому Лидера в половине одиннадцатого.

— Отлично, — я повернулся к корреспондентам. — Десять тридцать вас устраивает?

Мамашед ухмыльнулся.

— Слишком уж у тебя все гладко, Пит. Неужели ты можешь так запросто пробиться к Акомоло? «Ренесслейр» и эти парни из Филадельфии не имеют такой возможности.