Д'Ибервилль ответил:

— Мсье Маленькая Птичка Всегда в Полете, как называют его индейцы, сейчас слишком занят. Шарль, не забывай, что Поль с самого начала был со мной в Ньюфаундленде и целый год не видел собственной жены. То же самое касается и меня, я жду не дождусь, когда наконец вернусь во Францию.

— Как чудесно, что Мари-Тереза будет в Париже осенью, когда ты пожалуешь туда!

Д'Ибервилля подобное заявление удивило.

— Осенью? Но я не собирался… Шарль быстро прервал его.

— Это господин де Марья. Он приехал из Версаля, чтобы нам помочь советами…

В этот момент люди перед Филиппом немного расступились, и ему опять стало все видно. Он увидел, как Д'Ибервилль взял пухлую белую руку гостя и крепко сжал своей сильной рукой.

— Мы не откажемся ни от помощи, ни от советов, — сказал он. — Мы вас приветствуем, мсье де Марья. Перед нами стоят сложные проблемы, и меня волнует множество разных вещей.

— Вы ожидаете осложнений в заливе? — спросил де Марья. Д'Ибервилль мрачно кивнул головой.

— Когда мы имеем дело с англичанами, то всегда приходится ждать осложнений. Они являются упорными борцами, и нам это известно, потому что англичане и французы вели борьбу в течение многих столетий, — он снова кивнул головой. — Некоторые воспоминания вызывают во мне ненависть к англичанам, но иногда я ими восхищаюсь. У них множество героев, включая Кромвеля, который поведал миру, что правители в долгу перед своими подданными.

Д'Ибервилль повернулся к индейцам и махнул рукой.

— Храбрец Джип, помоги мне.

Индеец ответил ему на правильном французском языке:

— Слушаюсь, милорд.

Он достал из каноэ большой сверток, а потом поднес его Д'Ибервиллю.

— Подарки! — воскликнул Пьер. — Это вам, Клодин, — сказал он, обращаясь к золовке. — А это тебе, Шарль. Я привез подарки для каждого члена нашей семьи и для всех жителей Лонгея. Здесь реликвии, связанные с победой, в достижении которой сыграли важную роль люди из Лонгея. Мы откроем это после того, как поедим, — сказал он, поднимая сверток над головой.

В течение часа Филипп следовал за героем, куда бы тот ни отправлялся. Его удивило, что великий герой не забыл ни одного жителя Лонгея и для всех припас подарки. Д'Ибервилль поднимал руки и хлопал по спине каждому, находившемуся на общинном выгоне. Мальчишка следовал за ним и слышал каждое его слово. Он пытался все запомнить, чтобы потом вспоминать и оценивать. Наконец мсье Пьер обратил внимание на преследовавшего его мальчишку.

— Неужели за мной следует моя совесть, принявшая человеческое обличье? — спросил он, глядя на мальчишку. Он внимательно взглянул на Филиппа: — Мне кажется, ты — подмастерье плотника. Ты здорово вырос за время моего отсутствия, но я узнал твое лицо. Тебя нашли после разгрома Лашина, правда?

— Да, мсье Пьер, — дрожа, ответил Филипп.

— Мне приятно, что ты следуешь за мной по пятам, но иногда это становится неудобным. Я имею в виду в данный момент, — глаза Д'Ибервилля загорелись при виде пухлой фигурки Бабетты Карре в зеленом платье, проходившей мимо. — Мне хочется поболтать со старыми знакомыми, а наш разговор тебя не касается, юный дружище. Ты не сможешь на некоторое время оставить меня в покое?

Филипп отошел от мсье Пьера. Но когда подали закуски на свежем воздухе, и жители Лонгея расположились на траве, Филипп решил, что настало время быть поближе к господину Пьеру. Он уселся неподалеку от женщин, окружавших почетного гостя.