– Если ты откроешь ворота… собаки сразу ворвутся. Надо успеть запрыгнуть в джип.

– Успею. Вы тут держитесь. Главное – не дрогнуть.

Иван размялся, разогрел мышцы ног. Грэг пристроился у баррикады в кухонном проеме.

– Готов? – крикнул Иван.

– Да!

Иван и Ева открыли шпингалеты окна. Теперь окно можно распахнуть одним рывком.

Собаки завыли. Ева поморщилась. Анна стояла в дверном проеме. Иван посмотрел на женщин.

– Несите рюкзаки, под окном положим. Сначала все приготовьте, потом будет не до этого.

Анна и Ева притянули вещи.

– Иван, – заговорила Ева. – Их так много… Если они полезут, давя друг друга, они могут скинуть тумбочку или сдвинуть шкаф.

– Так просто они не пролезут. Час у вас будет, а я постараюсь вернуться раньше. Меня больше беспокоит, смогу ли я к окну вплотную подъехать.

Ева выглянула в окно.

– Сможешь.

Иван встал к окну, закрыл глаза, помолчал. Женщины ждали его сигнала. Они и хотели этого и не хотели. Но выбора не было.

Иван оглянулся на Анну.

– Иди к нему, – он глубоко вдохнул, уперся плечом в стену возле окна и закричал. – Давай, Грэг!

Пауза длилась секунды две, не больше, но нервное напряжение превратило их в бесконечность.

– Грэг! – заорал Иван.

Его крик перешел в грохот выстрела.

Пробоина в двери на месте замочной скважины сделала преграду хлипкой. Один напор и – дверь не выдержала, поддалась. В кухню ввалились полдесятка собак. Грэг выстрелил снова. Одну собаку размазало по дверному косяку и стене, троих ранило. Скулеж раненых заглушил вой сотни глоток. Прыгая друг на друга, собаки заполнили кухню. Баррикаду кухонного проема сотряс первый удар. Тумбочку едва не столкнуло. Анна закричала, упершись в нее, удерживая на месте. Грэг выстрелил третий раз. Кухонные стены заляпало кровью, но ни грохот, ни скулеж новых раненых стаю не остановил: собаки врывались, запрыгивали, протискивались.

Иван отступил на шаг, готовый запрыгнуть на подоконник. Ева взялась за оконную ручку. Перед домом еще были собаки, но их становилось все меньше с каждой секундой, они уходили из поля зрения, спешили на задний двор.

– Еще немного, – вырвалось у Ивана. – Еще, жди, жди, жди…

Собаки исчезли из поля зрения, словно их тут и не было. Иван не успел ничего сказать, и Ева распахнула окно. Иван запрыгнул на подоконник, но прежде сделал то, во что сам не поверил – поцеловал Еву в щеку. Прыжок – и он уже стоял на земле. Воздух содрогался от визга, воя, лая, но в пределах видимости не было ни одной твари.

Иван побежал, успев осознать мысль: как хорошо, что нет части забора.

Собаки заметили его, когда он пересек улицу. Иван понял это по изменившемуся гвалту за спиной. Новая волна воя сотрясла воздух. Даже сквозь этот вой послышался приближающийся шорох десятков лап, несущихся следом.

У него была фора, он должен успеть, но страх замедлил его бег, сковал ноги, последний десяток метров до крыльца Иван одолел с трудом. Форы почти не осталось, когда он захлопнул дверь за собой.

В боку закололо, пот на лице вынудил зажмуриться. Иван с трудом закрыл дверь на замок, подпер ее тумбой для обуви. Дверь сотряслась от удара, в рычании десятков тварей Ивану послышалось разочарование. Яростные звуки лучше окон показали Ивану, с какой скоростью собаки окружили дом в поисках другого входа.

Иван позволил себе отдышаться, все-таки бегун из него сейчас никудышный. Он вымотан, ослаблен, бегал давно, сказалось и напряжение. Когда он выглянул из окна, дом был в плотном сером кольце. Часть собак металась от одного дома к другому, они сталкивались друг с другом, затевали схватки, побежденных тут же разрывали на части.