– Я всего лишь поджидаю вас, – Вестерманн помахал картой. – Эти карты более чем приблизительны, если хотите знать. Вообще-то, тут надо бы всё картографировать заново.

– По порядку, сначала одно, потом другое, – безмятежно сказал Пфеффер, спрыгивая с лошади. Затем он принялся неторопливо отвязывать от седла свой теодолит.

Ну, это надолго. Кёльнец был парень ничего, но не сказать чтоб самый быстрый. Вестерманн направился к реке, лениво текущей по руслу. Немного зелени у самых берегов, но до чего же голо и безжизненно всё остальное! Каменистые осыпи, песчаные равнины, изредка чахлые кустики, обглоданные козами, которых здесь пасут местные…

Он резко остановился, подозрительно глянул на песчаную землю, поднял стопу и осмотрел подошву. О нет!

Инженер присел на корточки, провёл пальцами по тёмной, слегка лоснящейся поверхности. Уже чувствовался запах. У него в дорожной сумке были все необходимые инструменты, но они ему не понадобились: рыхлую землю здесь можно было черпать прямо голыми руками.

– Можете снова упаковывать ваши приборы, – сказал он геодезисту, вернувшись к коням с пригоршней земли. – У нас проблема.

Пфеффер поднял кустистые брови.

– Да она у нас уже давно.

Вестерманн поднёс к его носу чёрное, жирное месиво.

– Понюхайте.

Кёльнец сморщился.

– Фу! Что это? Нафта?

– Да. Её ещё называют каменным маслом или земляным, по-гречески это петролеум. Боюсь, что вся эта местность ни для чего не пригодна. – Он стёр с ладоней маслянистый песок и вытянул из кармана носовой платок, чтобы привести руки в порядок. – Прежде чем проводить замеры, мы должны обследовать структуру почвы. Если попадаются места, пропитанные этим маслом, там его, как правило, много, и на такой почве строить нельзя. Во всяком случае, железную дорогу. – Вестерманн порылся в своих картах, вытянул общую схему. – Только бы не пришлось менять место и прокладывать дорогу заново.

Ибо выбирать в этой малонаселённой местности было не из чего. Трасса, проложенная до сих пор, вела через северо-сирийскую равнину, пока не упиралась в Тигр в Мосуле, и отсюда предполагалось двигаться к югу, следуя руслу реки. Нимруд уже был позади, следующим крупным городом был Калаат-Шергат, за ним следовали Калаат-Джабаар, Текрит, Самарра и, наконец, Багдад. Другими словами, первым делом им следовало уточнить, велика ли местность, непригодная для строительства, и передать сведения в отдел планирования Анатолийской железнодорожной компании. А они уже пусть думают, как эту местность обойти…

– Ни для чего не пригодна? – повторил Пфеффер. – Я бы не был так категоричен. В Америке и России буквально землю роют в поисках нефти. Из неё добывают керосин; ну, вы знаете, для ламп. Насколько мне известно, на нём могут работать даже автомобили.

Вестерманн опустил карты.

– Автомобили – это игрушки для богатых людей, и больше ничего.

– Может быть, но это тоже означает, что месторождение нефти могло бы иметь известную рыночную ценность, а?

Железнодорожный инженер задумчиво смотрел в пустоту.

– Тут вы не совсем неправы. Хорошо. Используем сегодняшний день, чтобы сделать обзор масштаба проступающих пятен. Тогда завтра вернемся в Мосул и телеграфируем о нашей находке в Берлин.

Ждать ответа им пришлось недолго, но телеграмма из Берлина их ошеломила. Им было приказано немедленно направиться в Константинополь и явиться к немецкому послу для получения дальнейших указаний. Его высочество, султан Абдул Хамид II, владыка Османской империи, хотел бы лично расспросить их относительно находки нефти.