Высокий, темный оборотень пожал плечами. Он был бледен под своим загаром и выглядел так, будто движения причиняли ему боль. Очевидно, и Нэт, и я побили его достаточно хорошо.

— Насколько я слышал, не всегда. Папа не много говорил об этом, кроме тех случаев, когда он злился и думал, что дети спят.

— Я не могу скрыть это от Рейнарда, — Бенжамин говорил так, будто здесь даже не было Спиннинга. Полагаю, выйти за дверь и обнаружить Нэт, тянущую меня и Спиннинга, и Дибса, тянущего новообретенного парня Сломленного в мою комнату, кровь на мне и мои трясущиеся руки, не придало ему хорошего настроения. — Он убьет меня!

Я сильнее прижала ко лбу пакетик со льдом.

— Он не сказал мне, что весь Совет собирался уйти утром. Все по-честному, — я посмотрела назад на Спиннинга, который находился возле окна, сгорбив плечи и уставившись на меня. — Но, должно быть, было что-то еще, правильно? Какой-то метод? Или, возможно, нам просто повезло. Я даже не знаю, что мы сделали.

— Что ты сделала, — больше Спиннинг не использовал «мы». — Ты сделала это.

— Я даже не знаю как, — однако я могла бы предположить. По крайней мере, что-нибудь. То давление — с другой стороны цепи — это, должно быть, был Сергей. Его желание.

Призыв хозяина. Я вздрогнула. Неужели Пепел чувствовал такую силу все это чертово время? И боролся с ней?

Неудивительно, что каждую ночь он сходил с ума. Я бы тоже сходила с ума.

Прямо сейчас у меня появилась тревожная мысль, что та сила — это то, что делал Сергей на любом расстоянии. Это давало мерзкую пищу для размышлений, не говоря уже о кошмарах. Я могла бы потерять глаз. Плюс, я повредила в себе что-то из-за силы тяги. Я хотела, чтобы на некоторое время все заткнулись и чтобы я смогла исследовать большую, сырую, пустую вещь внутри головы, выяснить, что происходило. Это не было похоже на то, когда Кристоф пил мою кровь, где дар исчезал, и весь мир выглядел двумерным. Это больше походило на... какой-то покров, о котором я даже не подозревала, а он нависал надо мной, он был разорван, прямо как корка, а под ним я была чувствительной. Дар все еще отражался эхом внутри головы, но слабым и далеким, как если бы он находился в комнате намного большего размера, чем раньше.

Как если бы раньше он показывал мне внутреннюю часть спальни, а теперь отражался эхом внутри собора.

— Эй! Эй! — Натали почти вопила. — Успокойся!

Я встала с кровати в течение одного удара сердца. Бенжамин выпалил что-то, но я добралась до дверей ванной раньше него, несмотря на то, что мои ноги шатались так, будто хотели уйти в противоположном направлении.

Пепел присел на туалет, сжимая тяжелое одеяло из его комнаты вокруг плеч. Красно-желтая ткань пледа выглядела слишком яркой, чтобы быть настоящей. Дибс держал манжету для измерения давления, а Натали стояла на коврике для ванной. Там больше не было места для кого-то еще.

И они выглядели по-другому. Как будто я видела их впервые: каждый волосок и крошечная линия, даже ткань футболки Нэт и прекрасные, тонкие нити золота в волосах Дибса. Если бы мне дали время, я бы могла сосчитать все волоски на его голове.

Безумный, темный взгляд Пепла замкнулся на мне. Он был настолько белым, почти прозрачным. Это была бледность трупа. Волосы свисали сальными нитями, и если бы не царапина с левой стороны челюсти, он, вероятно, был бы вульгарно привлекательным.

Теперь, когда он снова стал человеком, можно было увидеть, куда попала серебряная пуля. Выглядело так, будто я ударила его не по центру, но, по крайней мере, из кожи больше не сочилась прозрачная жидкость. Там были только отметины и белые звезды рубцов, которые, вероятно, означали то, что вышло серебро и остановилась аллергическая реакция. Если только в челюсти все еще не оставалось серебро.