— Пожалуйста… пусть они уйдут! Пусть все уйдут! Только ты останься! Я не хочу, чтобы они до меня дотрагивались.

Доктор вздохнул и сделал медсестре знак отойти в сторону:

— Сделаем так. Сядьте рядом и держите ее за руку, а мы сделаем все, что нужно. Сперва анализ крови.

Страйкер взял Темпест за руку и крепко сжал ее ладонь в своей:

— Не двигайся, солнышко. Не шевелись. Мне-то ты доверяешь?

— Да, — покорно кивнула Темпест.

Кровь взяли быстро и без проблем. Затем доктор Ортиз послушал Темпест сердце и легкие, посмотрел горло, заглянул в зрачки. Все эти манипуляции Темпест вытерпела с неожиданной покорностью.

— Что ж, кажется, я знаю эту разновидность лихорадки, — заметил доктор, окончив осмотр. — Могу вас успокоить: вашей жене еще повезло. От этой болезни умирают лишь младенцы и старики — да еще люди крайне ослабленные. А миссис Макгайр молода, здорова и по характеру, судя по всему, боец. — Он улыбнулся Страйкеру: — И, кажется, ей есть ради чего жить.

— Почему же ей не помогли антибиотики?

— Они рассчитаны на другие разновидности болезни. Мы сделаем все, что можем, но должен вас предупредить: еще как минимум два-три дня она пробудет в таком возбужденном состоянии. Как видно, все окружающие кажутся ей врагами — кроме вас, мистер Макгайр. А ведь вы и сами утомлены…

— Ничего, выдержу. Главное, что опасности нет, и Темпест скоро поправится.

Доктор склонил голову:

— Хорошо. Я распоряжусь, чтобы в изолятор принесли вторую кровать.

— Привет, Страйкер! Выглядишь ты не лучшим образом, — заметил Артур Уитни-Кинг, присаживаясь на стул возле кровати дочери. — Не хочешь, чтобы кто-нибудь из нас сменил тебя? Тебе надо как следует отдохнуть.

Страйкер потер затекшую спину. Темпест лежала в забытьи, измученная горячкой. В бреду она вновь переживала нападение на лагерь — и на этот раз в отличие от реальности дала волю своим чувствам. Она рыдала, отчаянно кричала, порывалась вскочить и куда-то бежать, и только Страйкер удерживал ее на месте.

— Не выйдет, — устало ответил он наконец. — Стоит мне отойти хотя бы на минуту, как она просыпается в тревоге. А доктор говорит, что ей необходимо как можно больше спать.

Артур нахмурился. Только сейчас он, кажется, осознал, что между его взбалмошной дочерью и начальником службы безопасности возникла какая-то странная связь.

— Похоже, я слишком часто посылал тебя ей на выручку, — проговорил он задумчиво. — Никак не ожидал, что она так привяжется к тебе! Мне всегда казалось, что ей никто не нужен… Никто ни при каких обстоятельствах!

Он пристально взглянул в лицо дочери, словно ожидая от нее подтверждения своих слов. Странно, но у Уитни-Кинга возникло ощущение, что перед ним лежит совершенно незнакомое ему существо. Чужая девушка лежала перед ним, и мысли, и чувства ее оставались для него книгой за семью печатями. Как это могло случиться, ведь она — его плоть и кровь…

— Не знаю, как благодарить тебя за спасение Тем-пест, — продолжал он, помолчав. — Особенно — за хитрость, которую ты применил, чтобы вывезти ее из страны. Мой адвокат заверил меня, что проблем не будет: мы аннулируем брак, как только Темпест придет в себя и сможет подписать бумаги.

Сквозь дымку забытья до Темпест доносились голоса. Голоса людей, которых она любит. Один звучал твердо и уверенно, другой — просительно и растерянно.

— Этого не будет, — проговорил Страйкер.

Артур поднял глаза.

— То есть?

— Расторжения брака не будет.