— Я буду любить тебя до самой смерти! — шептала она между поцелуями. — Где бы я ни была, что бы со мной ни случилось, знай одно: я люблю тебя! Я буду возвращаться к тебе всегда, пока ты этого хочешь.

И она снова прильнула к его губам. Все слова были сказаны: осталась только любовь.

Страйкер принимал ее дар с той же яростной, всепоглощающей страстью. Он прижимал ее к себе так, словно хотел слиться с ней в одно целое: казалось, еще немного — и их одежда просто расплавится в тигле желания. Он целовал ее так, словно хотел запомнить вкус ее губ навсегда, словно воспоминания о ее тепле могли бы согреть его в долгие одинокие ночи.

Наконец Страйкер с трудом оторвался от ее припухших губ и взглянул в полные желания глаза.

— Как быстро ты сможешь одеться?

— Хотела бы я ответить: «За несколько секунд», но увы…

Она взглянула ему в глаза — и не увидела там ни сомнений, ни сожаления. Только любовь.

— Тогда поторапливайся. Нам нужно успеть на самолет.

Глава 9

Под крылом самолета, словно жемчуг на сияющем синем полотне, раскинулись Багамы. Ласковое осеннее солнце согревало их благодатным теплом. Самолет компании «Лакк Энтерпрайзис» снижался, готовясь к посадке в Нассау.

— Я думала, ты шутишь! — проговорила Темпест, повернувшись к Страйкеру. — Но как тебе удалось уговорить доктора?

Страйкер с удовлетворением заметил, что глаза у нее блестят, а щеки розовеют здоровым румянцем.

— А ты не удивлялась, почему тебя лишних три дня продержали в больнице?

— Я думала, доктор Ортиз боится рецидива…

Страйкер ухмыльнулся и помотал головой:

— Не-а. Он просто согласился помочь мне в организации медового месяца. Ты, дорогая, стала жертвой заговора. Доктор держал тебя в больнице, пока не счел, что ты достаточно окрепла и сможешь перенести полет. А мне дал строгие инструкции: не позволять тебе ни утомляться, ни волноваться, ни подвергать неокрепший организм каким бы то ни было испытаниям. В этом он был особенно непреклонен. Я думаю, он просто завидовал мне.

— Да ну! — вспыхнула Темпест.

Страйкер наклонился и чмокнул ее в нос.

— Именно так, детка. Мы с тобой выйдем в Нассау, сядем на гидроплан и отправимся на маленький необитаемый остров. Там есть домик с черепичной крышей, пляж, а на пляже — белый песочек, из которого моя девочка будет строить замки…

— А ты чем будешь заниматься? — рассмеялась Темпест.

— Следить, чтобы ты не перегревалась и побольше лежала. Одним словом, набиралась сил. А я не спущу с тебя глаз, мне ведь не привыкать!

Темпест звонко рассмеялась — словно зазвенел десяток серебряных колокольчиков.

— Все ты, ты, ты… А мне позволено высказать свое мнение?

— И речи быть не может! Это мой медовый месяц.

А ты не имеешь права голоса, пока не окрепнешь. — С этими словами он поцеловал ее в губы — и не заметил, как в глазах ее мелькнул страх. — Смотри! — воскликнул он, указывая в окно. — Смотри внимательно! Этого города ты не увидишь целых две недели!

— И отлично, — промурлыкала Темпест и положила голову ему на плечо.

— Ты устала? — прошептал ей на ухо Страйкер.

— Есть немного. Когда же я наконец поправлюсь окончательно?

— Тропические лихорадки отнимают много сил. Мне самому случалось ими болеть пару раз.

Темпест нахмурилась.