Да-да. Конечно. А как же иначе. Я одарил старикана столь щедрой улыбкой, что тот мог смело класть ее в банк.

Как только чек оказался перед моим носом, клиент встал и посмотрел на часы.

– Хорошо! – рявкнул он – Уже восемь пятьдесят семь, мне пора! Я нанял тебя на семьдесят два часа, поэтому нам надо немедленно отправляться на птицефабрику, чтобы ты мог приступить к работе.

Явно решив получить сполна за каждый заплаченный доллар, он нетерпеливо топнул ногой.

– Нужно сообщить секретарше, где меня искать. – Я протянул руку к телефону.

Джейкоб нахмурился.

– В оплаченное мною время? Ты собираешься тратить оплаченное мною время на личные звонки?!

Похоже, отец не ошибался в отношении Джейкоба Вандеверта. Я невозмутимо посмотрел на него и набрал номер лавки моего брата Элмо, расположенной этажом ниже. Мельба сняла трубку после первого же гудка. Это, наверное, даже большее чудо, чем тот факт, что Джейкоб заплатил вперед.

– Кто там? – проворковала она.

Что значит высокий профессионализм!

Интересно, а на звонки в мое агентство Мельба отвечает столь же игривым образом? Но прояснять этот вопрос было бы сейчас не совсем этично, ибо взгляд моего клиента прожигал мне спину. Я скороговоркой сообщил Мельбе, где проведу остаток дня, после чего добавил:

– Кстати, мне нужно, чтобы вы зашли сюда и нашли документы на Рипа. Хорошо?

Последовало недолгое молчание. Я искоса глянул на Джейкоба: вена меж вставших дыбом птичьих гнезд грозила вот-вот лопнуть.

– Ох, не знаю, смогу ли выделить время, – прохладно ответила Мельба. – У меня сегодня куча дел.

Я знал, что это наглая ложь. У Мельбы отродясь не было «кучи» дел. Если не считать делами шушуканье с подружками и дежурство у окошка.

Если бы вена на лбу Джейкоба не продолжала свое угрожающее представление, наш разговор, вероятно, продлился бы несколько дольше, а так я лишь скрипнул зубами и сказал:

– Поднимитесь сюда и найдите документы на Рипа. Договорились, Мельба?

– Ну зачем же злиться? – обиженно протянула моя трудолюбивая секретарша. Словно и в самом деле не понимала, с чего это я вдруг разозлился.

Сделав глубокий вдох, я напомнил себе, что Мельба в одиночку воспитывает пятерых детей, поскольку ее муж Отис два года назад счел уместным скончаться от инфаркта. Кое-кто мог бы назвать это отличным ходом со стороны Отиса, но я не уставал твердить себе, что бедняжка Мельба – безутешная вдова и задушить ее было бы верхом бесчеловечности.

– Спасибо за помощь, Мельба, – просипел я, стиснув зубы. – Я ее очень ценю.

– Так-то лучше, – самодовольно отозвалась Мельба.

Я так и видел, как она поправляет гигантский шиньон, – жест истинной победительницы. Постаравшись не треснуть трубкой об стол, я водрузил ее на место и повернулся к Джейкобу. Казалось, того с минуты на минуту хватит апоплексический удар.

– Ты молол языком сорок одну секунду! Полагаю, приятель, ты вернешь мне деньги за это время!

Сорок одну секунду? Он хочет, чтобы я вернул ему деньги за сорок одну секунду?! Джейкоб тем временем продолжал:

– Ты либо вернешь мне их, либо отработаешь! Одно из двух.

Я решил на всякий случай промолчать. А то вдруг мой язык начнет нести такое, о чем впоследствии придется пожалеть.

Кстати, по поводу запоздалых сожалений. Уходя, я нацепил кобуру. Поскольку я больше не служу в полиции, то пистолет беру с собой только в случае крайней необходимости, однако исполнять функции телохранителя с голыми руками мне казалось как-то глупо. Если это все-таки не розыгрыш и кто-то действительно надумал похитить Присс, как иначе я смогу его остановить? Криком «Кыш!» здесь, пожалуй, не обойдешься.