— Ты был великолепен, — сказала она, вставая.

— Спасибо, — он посмотрел на мать. — Как у меня получилось?

— Лила васте.

Наклонившись, Зейн поцеловал мать в щеку.

— Спасибо, Ина. Мне нужно переодеться.

— Разве ты не будешь больше танцевать? — разочарованно спросила Карли.

— Нет. Я приехал, чтобы поддержать школу. Учащиеся зарабатывают деньги на новую школьную форму. Пойдем, перекусим что-нибудь. Ина, ты пойдешь с нами?

— Нет. Сейчас будет танцевать Линда Три Пера, и я обещала ей, что буду здесь.

— Хорошо. Может быть, мы увидимся позже. Скользнув взглядом по Карли, Айрин Роун Игл кивнула.

— Может быть.

Зейн сжал руку Карли.

— Я переоденусь и сразу вернусь.

— Хорошо.

— Мне кажется, я не понравилась твоей маме, — заметила Карли, когда Зейн вернулся. — Потому что я не дакота?

— Я уверен, что ты ей очень понравилась. Просто она стесняется незнакомых людей.

У Карли были сомнения на этот счет, но она не стала спорить.

— Что это? Жареный хлеб? — спросила она, указывая на вывеску неподалеку.

— Именно то, что написано. Хлеб, который хорошо зажарен.

Зейн подвел ее к прилавку, над которым висела вывеска: «Индейские такое», и заказал два такое и две кока-колы.

Индейские такое оказались жареным хлебом с начинкой из говядины, бобов, салата, измельченного сыра, кусочков помидоров и лука.

— Итак, — сказал он, кивнув на поле, — что ты об этом думаешь?

— Мне очень понравилось. Если ты не возражаешь, я бы с удовольствием посмотрела еще.

— Конечно! Пойдем.

Они нашли себе место на трибуне. Карли была в восторге. Она посмотрела танец с обручем, танец влюбленного мужчины, танец одеяния, танец оленьей кожи, танец колокольчиков. Исполнялся даже танец тыквы. Все они были очень выразительны.

И, как всегда, Карли остро чувствовала присутствие Зейна. Когда она встречалась с ним взглядом или касалась его руки, ей казалось, что ее сердце бьется в унисон с барабаном.

Потом они бродили по киоскам, и Зейн купил ей ожерелье с маленьким бирюзовым орлом.

День клонился к вечеру, когда они попрощались с его матерью и покинули поле.

— Мне жаль, что я ей не нравлюсь, — призналась Карли, когда они шли стоянке. — У меня такое чувство, что твоя мать была бы более довольна, если бы встречался с Линдой… как ее там зовут…

— Но мне не нравится Линда, как ее там зовут, — возразил он, сухо усмехнувшись. — Мне нравишься ты.

Карли улыбнулась ему.

— Ты мне тоже нравишься.

Они обменялись взглядом, от которого Карли бросило в жар.

Когда они подошли к грузовику Зейна, он сорвал с лобового стекла рекламный листок, быстро прочитал его и посмотрел на Карли.

— Ты спешишь домой?

— Нет. А что?

Он взмахнул листком.

— Здесь неподалеку проводится аукцион. Боб Мерфи выставил несколько своих лошадей. Хочешь посмотреть?

— Конечно!

Через сорок минут они добрались до скотопригонного двора. Карли с любопытством оглядывалась, когда они проходили мимо загонов, заполненных лошадьми и ослами.

— Кажется, мы не опоздали, — заметил Зейн.