Откуда у простого служащего, заместителя начальника отдела завода, который к тому же уже полгода не работал, две тысячи в кармане пиджака, японская радиотехника, ковры и хрусталь дома? За двести рублей в месяц всего этого не приобретешь…

Он тепло попрощался с мальчиками и Биленко, милицейская «Волга» (уже в который раз!) мчала их по приморскому шоссе, и Хаблак думал, что сегодня обязательно поговорит с сестрой Манжулы. Марьяна Никитична должна что-то знать, несомненно знает, хотя, наверно, вытянуть из нее самую малость будет нелегко, по нужно, и на сегодня это главное его задание.

В управлении милиции их ожидала новость. Оказывается, тщательный обыск квартиры Манжулы не был безрезультатным: после того как Хаблак с Волошиным уехали в совхозный поселок, оперативники нашли тайник. Хорошо замаскированный тайник в подоконнике. И в нем сберегательные книжки и деньги — всего на сумму пятьдесят семь тысяч рублей. Не говоря уже о двух десятках золотых червонцев, аккуратно завернутых в льняную тряпочку.

Сообщив эту новость, подполковник Басов только озадаченно развел руками:

— Вот это фрукт! И чует мое сердце, Сергей Антонович, на большую панаму выйдете.

Хаблак не мог не согласиться с Басовым: преступники действовали с размахом, один взрыв в аэропорту чего стоит!..

А пятьдесят семь тысяч и золото в подоконнике обычного заводского снабженца!

Откуда?

Марьяна Никитична Ковалева жила в коммунальной квартире на старой одесской улице — четырехэтажный дом с большим квадратным двором, квартиры большие, шумные, населенные коренными одесситами, которым, как принято считать, пальца в рот не клади.

В квартире жили еще две семьи — один раз надо было звонить Кременецким, два раза — Дорфманам и три — Ковалевой.

Майор позвонил три раза, надеясь, что откроет сама Марьяна Никитична, но послышались легкие шаги, дверь немного приоткрылась, и в щели показалась девочка.

— Вам кого? — спросила, блеснув глазами.

— Ковалеву.

— Сейчас. — Девочка не сбросила цепочку, исчезла и появилась минуты через две. Поинтересовалась: — А вы кто? Бабушка спрашивает…

— Скажи, из милиции.

Девочка округлила глаза и снова понеслась по коридору. В этот раз пауза затянулась минуты на четыре. Хаблак раздраженно переступал с ноги на ногу, наконец услышал шаркающие шаги, теперь в щель смотрела сама Марьяна Никитична, увидела Хаблака, узнала, но не открыла сразу.

— <style name="131pt">Вы ко мне? — процедила она.

«Нет, к папе римскому…» —чуть не прокричал Хаблак, но ответил на удивление вежливо:

— У меня к вам разговор, и если не возражаете…

— Возражай не возражай… — пробурчала сердито, — все равно, попробуй отделаться…

Сбросила цепочку и засеменила по загроможденному какими-то старыми шкафами и сундуками коридору.Хаблак решил, что и комната у Марьяны Никитичны такая же захламленная — старый клеенчатый диван, дубовый буфет, этажерка, комоды и венские стулья, но, оказалось, ошибся: в большой тридцатиметровой комнате стояла современная импортная «стенка», а между модным, обтянутым золотистой тканью диваном и такими же креслами приютился полированный журнальный столик.Правда, вместо журналов и газет тут совсем по-королевски лежала белая косматая собачка, увидев Хаблака, зашевелилась, показала зубы и недовольно зарычала.

— Не бойтесь, — успокоила Марьяна Никитична, будто и в самом деле болонка могла кого-то испугать.Взяла собачку вместе с подушкой и прижала к груди, совсем как малое, беззащитное дитя.

Помня сердитую реплику Ковалевой в коридоре, Хаблак приготовился к беседе неприятной, когда надо преодолевать недоброжелательность и даже враждебность, однако Марьяна Никитична то ли овладела собой, то ли изменила тактику — предложила майору мягкое удобное кресло и поинтересовалась, не хочет ли чаю.