Начало вечереть. Старшего сержанта Менжинского я послал к командиру роты доложить о нашем прибытии, о выполнении задания и о понесенных потерях. Установил локтевую связь с третьим стрелковым взводом, которым командовал лейтенант Петр Куличков. Его взвод окапывался на скате холма перед лощиной и кукурузным полем. Мы, автоматчики, заняли позицию немного левее, уступом, над обрывистым краем небольшой высотки. Внизу перед нами – лощина. За лощиной метрах в ста – ста тридцати – кукурузное поле. Позиция хорошая. К нам не подойти.

Не успели мы как следует окопаться, как из зарослей кукурузы немцы открыли яростный огонь. Все там зашевелилось, заходило ходуном. Появились три бронетранспортера. «Гробы», как мы их называли. По своим боевым качествам и маневренности ничуть не хуже танкеток. Полугусеничный ход. Крупнокалиберный пулемет на турели за бронещитком. Следом за бронетранспортерами высыпала пехота. Контратака. Чего мы и ожидали. Немцы атаковали наш автоматный и соседний, третий стрелковый взводы. Именно мы охватывали кукурузное поле, где замаскировали немцы свою бронетехнику.

Мы сразу поняли их маневр: выйти во фланг моему взводу, разорвать наши порядки пополам и потом гонять нас по полю, как зайцев. Мой взвод оказался крайним на фланге. Соседняя рота своим правофланговым взводом окапывалась метрах в двухстах – двухстах пятидесяти левее нас. Таким образом, образовался разрыв. Вот в него-то и пытались войти контратакующие.

Когда они открыли огонь из пулеметов, солдаты продолжали торопливо окапываться. Бронетранспортеры выбрались из зарослей кукурузы, остановились на краю поля перед лощиной и поливали нас из своих турельных крупнокалиберных установок. Огонь был сплошным. Пулеметы били длинными, непрерывными очередями. И сразу же, под прикрытием своих пулеметов, в атаку пошли автоматчики. Во время пулеметного огня головы не поднять. Пули стригут вокруг, цепляют за края одежды, которая торчала вверх. Окопчики мы успели отрыть неглубокие, для стрельбы лежа. Но они нас надежно спасали. И вот их пулеметы, один за другим, замолкли. То ли ленты закончились и надо было их перезаряжать, то ли стволы перегрелись. На перезарядку или замену стволов нужно несколько секунд. Вот этой паузой мы и воспользовались. Сразу открыли огонь наши пулеметчики. Ручные пулеметы ударили по «гробам» бронебойно-зажигательными. Автоматчики и стрелки обрушили огонь по пехоте. Мы мгновенно перехватили инициативу. В бою это имеет решающее значение.

Лобовая броня немецкого бронетранспортера имела толщину 15–16 мм. Наши пули такую броню не брали. А вот боковую броню толщиной 6–8 мм бронебойно-зажигательные пробивали. Наши пулеметчики и стрелки, зная их уязвимые места, по бокам их и лупили. Бронетранспортеры сразу стали пятиться в кукурузу. Откатились и автоматчики, потащили под руки раненых, подхватывали за ремни убитых и тоже уволакивали в кукурузу.

Мы прекратили огонь. Пусть утаскивают. Контратака отбита.

До полуночи шла вялая перестрелка. Обычное явление на только что установившейся линии противостояния. И с той и с другой стороны под шумок работали снайперы. Снайперы подбирали всех, кто плохо окопался или пренебрег правилами маскировки и осторожности.

К полуночи перестрелка утихла.

Впереди слышался рокот моторов. Это их бронетранспортеры выбирались с кукурузного поля. Доносились крики команд. Что-то там происходило. Какая-то перегруппировка.

Немецкие танки находились километрах в полутора-двух западнее. Они начали отход еще до начала контратаки. Теперь их моторы урчали там. Туда же ушли и «гробы». Видимо, это была одна часть. Иногда рев танковых моторов становился громче, и казалось, что они выдвигаются всей массой сюда. Но потом все опять затихало. Что за марши они там совершали, мы пока понять не могли. Их боевое охранение всю ночь находилось в окопах на краю кукурузного поля.