— Думаю, на этом можно закончить ежедневный сеанс ругани и перейти к обсуждению рабочих вопросов?

— Уж пожалуй! Так что мы ответим этим недоноскам?

— Мы ответим им «нет».

Он выбросил сигарету в окно и вернулся в кресло, но уже через секунду снова вскочил и принялся мерить шагами комнату. В такие моменты я жалел, что в помещении клуба только один кабинет, и принадлежит он нам обоим: минутка спокойствия мне бы не помешала, особенно при учете того, что сегодня мы ждали целую толпу гостей.

— Если бы ты дослушал до конца, то понял бы… — Он замер посреди комнаты, посмотрел на меня и сделал разочарованный жест. — А, да что тебе говорить — хоть кол на голове теши, все едино. Ты не понимаешь, что нам нужно расти?

— Понимаю, и я согласен с тобой. Но расти качественно, а не вширь.

— Одно другому не мешает!

— Ни цента, Адам. Можешь мельтешить хоть до завтра. Свое решение я уже принял. И тебе придется его уважать.

В приоткрытую дверь заглянула Колетт.

— Добрый вечер, — поздоровалась она. — Вы только шумите или уже подрались?

— Хорошо, что вы пришли, мадемуазель Бертье, — сказал ей я. — Мы ждали вас. Нам нужен секундант.

— Вам нужен секундант, а гостям нужно ваше внимание, месье Мори, — ответила она в тон мне. — Давайте отложим дуэль. Обещаю, при случае я напомню вам о ней.

Я посмотрел на часы.

— Не рановато ли?

— Очарование этого гостя стирает все временные границы.

— Ах, это Сэм. Помню, они договаривались встретиться с Патриком. Я спущусь через пять минут, дорогая. Принеси ему что-нибудь и скажи, чтобы не скучал.

— Я уже принесла ему три порции виски. После пятой я буду просить чаевые, а после шестой ты должен будешь поднять мне зарплату.

— Переведем все это в валюту Самуэля Муна, что скажешь?

Колетт подбоченилась и широко улыбнулась. Сегодня на ней было темно-зеленое платье с золотым шитьем, плотно облегающее фигуру — по моему мнению, которое я ей высказывал не раз, лучшее в ее гардеробе — и созерцание нашего распорядителя вполне могло послужить отдельным удовольствием для гостей.

— Скажу, что мечты делают нашу жизнь живописнее.

— Да, ты права. Он художник, и ему это отлично известно. Думаю, он будет рад обсудить это с тобой.

— Жду тебя внизу, Вивиан. Пять минут и еще две порции виски для Муна-старшего. И ни порцией больше.

Адам, к тому времени уже снова занявший свое кресло, поднял телефонную трубку и жестом продемонстрировал мне свое презрение.

— Уйти с глаз моих, — пояснил себя он. — Мне нужно позвонить этим идиотам и сообщить, что мы не собираемся переезжать. Не хочу и думать о том, как они разозлятся.

— Я могу позвонить вместо тебя.

Он закивал, открыл ежедневник и достал оттуда визитную карточку, а потом набрал указанный на ней номер.

— А что ты скажешь им тогда, когда они начнут уговаривать тебя согласиться?

— Промолчу.

— Вивиан, спускайся к гостям и дай мне поговорить. У меня и до этого не было настроения для шуток, а теперь оно и вовсе пропало.

— Я не сказал, что просто промолчу. Это будет самое глубокомысленное молчание, которое они когда-либо слышали в своей жизни.

Вместо ответа Адам сделал мне очередной жест — менее приличный, чем предыдущий — и я поспешил откланяться, захватив со спинки кресла пиджак.

Наш кабинет находился на втором этаже клуба, и для того, чтобы спуститься в основное помещение, мне осталось только преодолеть лестницу, но я остановился на балконе и, облокотившись о перила, оглядел зал.