Психологически очень трудно находиться все время друг у друга на виду, пользоваться одними и теми же предметами туалета, загубниками, унитазом и т. д. Уже одно то, что для многих целей космонавтам приходится использовать воду, получаемую посредством очистки мочи, повергнет в шок неподготовленного человека. Но это, как выясняется, еще не самое страшное. Куда хуже, когда человек перестает понимать человека.

Международным экипажам в этом отношении еще сложнее, чем национальным. Тут, кроме всего прочего, взаимоотношения осложняются языковым барьером, различными традициями, даже чувством юмора. Даже опытный переводчик зачастую не в состоянии передать тому же американцу соль многих русских анекдотов. Аналогично очень многое теряется и при обратном переводе. Поэтому, например, Норману Тагарту было трудно потрепаться в свободную минуту с Владимиром Дежуровым и Геннадием Стрекаловым, и он очень по этому поводу переживал. Возможно, даже похудел из-за этого. Хотя, впрочем, непривычный рацион питания тоже дал о себе знать…

Майклу Фоэлу жить на борту было легче. Он знает русский настолько хорошо, что понимает и многие языковые нюансы. Кроме того, в силу своего характера, даже лишившись своего уголка на борту, он не стал ныть, вошел, так сказать, в положение и даже, как упоминалось, изъявил готовность заменить заболевшего Циблиева в ходе подготовки к выходу в открытый космос. А это, между прочим, определенный риск: астронавту пришлось бы работать в непривычном для него российском скафандре.

Неприятности до 2000 года? Выход американца в открытый космос, как вы уже знаете, не состоялся. Не взяли с собой в полет Анатолий Соловьев и Павел Виноградов и француза Леопольда Эйарти. "У нас отсутствуют энергоресурсы на проведение полномасштабной научной программы на «Мире», — прояснил ситуацию гендиректор Российского космического агентства Юрий Коптев.

Космонавты со своей задачей справились, «Мир» в очередной раз реанимировали. Ну а что дальше?

Многие зарубежные спонсоры полагают: станция свое уже отработала и дальнейшее пребывание на ней экипажа может стать попросту опасным. Некоторое время назад американцы собирались вообще отказаться от дальнейших работ на «Мире» и подождать, пока не будет введена в строй станция «Альфа». «Пребывание астронавтов на борту „Мира“ обходится нам в полмиллиарда долларов в год, а бесконечные неполадки выбивают экипаж из рабочего ритма, не дают возможности выполнять программу научных экспериментов» — так мотивировали они свое решение.

Позиция представителей Европейского космического агентства, в частности немцев и французов, менее жестка. «Неполадки дают хорошие уроки преодоления нештатных ситуаций», — говорят они, подчеркивая, что россияне имеют уникальный опыт работы на орбите — ведь они осуществляют долговременные экспедиции около 15 лет.

Уже упоминавшийся в начале замруководителя полета Сергей Крикалев полагает, что «станция достаточно живучая». После столкновения, когда на нее налетел 7-тонный грузовик, потеряна лишь малая часть — один из 6 модулей. Так что полет «Мира» это еще и своеобразный эксперимент. «Мы изучаем запас прочности станции, нам неведомый», — подчеркнул Крикалев. При этом, как он считает, реальной опасности для космонавтов на борту комплекса нет, поскольку параллельно рабочему блоку, летающему в космосе, на Земле проходит прочностные испытания аналог станции. И при наглядном проявлении усталости конструкции тут же будет дан приказ экипажу эвакуироваться.

Так что «станция будет работать еще несколько лет, до 1999-го, возможно, даже до 2000 года», — полагает Крикалев.