Обратите внимание, Нострадамус считает отнюдь не лишним еще и еще раз подчеркнуть, что он в своих деяниях неустанно печется не только о благе своего короля, но и всемогущей церкви. Быть может, потому, что немного ниже он при описании технологии своего пророчества указывает, что «все было составлено в дни и часы прозрений». Причем одним из главных инструментов для поимки этого самого прозрения является некий бронзовый треножник. Вот как пишет о нем сам Нострадамус:

«Большую часть моих пророчеств я предсказывал с помощью бронзового треножника „ex tripode oeneo“, хотя многие приписывают мне обладание магическими вещами, которые, по сути дела, являются ничем, ибо их нет не только у меня лично, но и вообще у кого бы то ни было. Только бессмертный Бог, исследовавший все глубины человеческого сердца, благостный, справедливый и милосердный, достоин быть истинным нашим судьей».

Однако все же не надеясь, видимо, что этой защиты ему хватит, Нострадамус продолжает, искусно ставя по существу в один ряд и Бога и короля: «Я молю его (т. е. Бога. — С. З.) защищать меня от ярости и клеветы злых и невежественных людей, одержимых волей допрашивать и преследовать, а Ваши древние предки, короли Франции, исцелялись от духовного недуга, называемого королевской злостью; были же и есть те, которые нашли действенные способы лечения искусанных ядовитыми тварями; не таковы ли пророки, которые, руководствуясь не обманувшим их инстинктом, не только верно предвидят то, что есть и будет, как правильно предвидели, то, что было, но и предчувствуют самое страшное из того, что должно произойти, настолько страшное, что об этом лучше здесь не говорить».

И вот тут Нострадамус, что называется, выдает себя с головой. Обладай он в действительности точной информацией о возможной близкой кончине своего защитника, разве не намекнул бы он ему, не посоветовал бы поостеречься, не участвовать хотя бы в том злополучном турнире? Ведь с его смертью изрядно пошатнулось и положение придворного пророка. И должно было пройти долгих четыре года, пока кому-то не пришло в голову сопоставить один из катренов с действительными событиями…

Уверяю вас, что, имей Нострадамус хоть какие-то более-менее достоверные сведения об исходе злосчастного турнира, он, скорее всего, сделал бы все от него зависящее, чтобы тот турнир не состоялся.

Ловите рыбку в мутной воде. «Однако турнир все-таки состоялся, — скажете вы. — И вполне возможно, что Нострадамус, зная наперед ход событий, специально не предупредил короля о грозящей смерти. Не забывайте, что именно с этого предсказания и началась его слава…»

Но если все это так, то почему же тогда Нострадамус дрожит за свою жизнь, безопасность и благополучие? Почему обращается за защитой к человеку, которому осталось жить считанные годы, а не поищет себе защитника, так сказать, более долговечного?..

При желании можно найти ответы и на эти вопросы. Вот один из них. Нострадамус вместе с другим своим коллегой, возможно, старался довести свое предсказание до сведения короля, но Генрих II не внял предостережению. И вот результат…

Но тогда почему сам Нострадамус в своем послании прямо пишет следующее: "Я знаю, Ваше Величество, что о многих вещах я говорю в своих пророчествах неясно и туманно, особенно когда подходишь к временам событий, которые непременно будут, потому что вычисления последующих времен очень мало сходны, если вообще сходны с тем, что я делал раньше, потому что руководствовался астрономическими правилами и указаниями Священного Писания, и они не позволяли мне ошибаться.