Однако и бумага, и лавсан, на основе которого делают обычную магнитную ленту, боятся высоких температур; даже если не сгорают, то обугливаются (бумага) или оплавляются (лавсан). Чтобы как-то уберечь информацию, приобретающую первостепенное значение при авариях, которые в авиации очень часто кончаются пожарами, самописцы придумали прятать в бронестаканы — специальные защитные кожухи, рассчитанные на противодействие не только высоким температурам, но и сотрясениям, ударам.

Один из таких бронестаканов представляет собой сферу диаметром около полуметра, составленную из двух половин, выполненных из прочнейшего сплава. (Возможно, именно потому и предприятие, занятое конструированием и производством таких самописцев, называется НПО «Сфера».) Полусферы соединены с помощью простейших, но достаточно надежных замков, так что при ударе они вряд ли раскроются самопроизвольно. Снаружи сфера окрашена в яркооранжевый цвет — ее издалека видно среди обломков катастрофы, а изнутри проложена толстым, в два пальца, слоем термоизоляции.

Впрочем, хотя шары еще летают на самолетах разных типов, они вовсе не являются последним словом в данной области техники. Один из новых видов самописцев по внешнему виду представляет собой уплощенный цилиндр, опять-таки выполненный из сплава с термоизоляцией. Внутри упрятана аппаратура, регистрирующая уже не 3, как бывало, и даже не 12, а 64 параметра; причем в случае необходимости несколько таких ящиков могут быть объединены в комплекс, могущий одновременно фиксировать до 256 параметров.

Фиксируются данные не на лавсановой, а на металлической ленте, которая может выдержать нагрев до 150ёС. А если учесть еще, что сам регистратор рассчитан на пребывание в очаге огня с температурой 1000ёС в течение 15 минут, сохраняет герметичность в морской воде не менее 36 часов, может выдержать кратковременные перегрузки (т. е. удары) с 1000-кратной перегрузкой и статические — более 2 тыс. кг, то становится понятно, почему в большинстве случаев записи все-таки удается расшифровать, несмотря на передряги, вполне возможные при катастрофе.

И опять без компьютера не обойтись… Расшифровка ведется с помощью современной вычислительной техники. Например, то помещение, в котором мы разговаривали с А. М. Горшковым, по внешнему виду напоминает нечто среднее между вычислительным центром и криминалистической лабораторией.

— Так оно, собственно, и есть, — соглашается Горшков. — Мы действительно ведем экспертизу происшествий с помощью компьютеров и другого современного оборудования…

Однако все вышесказанное вовсе не значит, что эксперты полагают: современные самописцы в улучшении уже не нуждаются. Взять хотя бы, пожалуй, наиболее распространенный на российских воздушных судах регистратор МРСП-64. Вроде бы и длительность записи сигналов составляет 30 часов, и фиксирует он около 80 параметров, и достаточно легкий (9,5 кг), но вот после катастрофы Ту-154 в районе Хабаровска «черные ящики», как и сам самолет, искали более недели, потратив на это около 10 млрд рублей. Насколько были бы облегчены поиски, если бы регистраторы дополнительно оборудовались гидроакустическими буями, а также маяками космической системы радиооповещения?..

Но вот «ящик» так или иначе найден. Что следует за этим? Комиссия, в состав которой входит А. М. Горшков или кто-то из его подчиненных, а также представитель завода, который выпустил или ремонтировал данный самолет, двигателисты, опытные пилоты и т. д., вскрывает контейнер. Горшков, пользуясь привезенными с собой программами, в вычислительном центре ближайшего аэропорта приступает к расшифровке записей.

Полученная информация отображается в виде графиков. К ним добавляются расшифровки «звуковиков» — службы, которая занимается прослушиванием и записью всех переговоров экипажей, особенно в последние 30 минут полета, а также анализом шумов, наложившихся на ту же пленку: изменением в гуле двигателей, тревожных сигналов, которые подают многие устройства на аварийных режимах… (Именно звуковики, кстати, установили, что перед самой катастрофой аэробуса А-310 под Междуреченском в кабине пилота были дети.