Мы еще раз подтвердили нашу договоренность на вторник, и Энелио отправился принять душ и переодеться, а когда он вернулся, нами уже вовсю занимались девушки из Гвадалахары. Маргарита изучала ладонь Майера и предсказывала ему судьбу, а он, красный от смущения, внимательно слушал.

Затем они ненадолго отлучились и вскоре появились вновь — на этот раз в пестрых маленьких блузках и туфлях на высоких каблуках, со своими большими сумками, со сверкающими весельем глазами и поблескивая золотистым загаром в сгущающихся сумерках.

Мне тоже предсказали будущее. Елена, прикусив губу, долго разглядывала мою ладонь, а потом посмотрела на меня неожиданно мрачно, слегка склонив голову набок.

— Я не знаю, как сказать. Плохой вещи происходит. Ты улыбаться, но ты печальный. Это есть… нехороший время в твоей жизни, Тр-р-рэвис.

Глава 12

Понедельник выдался тихим, спокойным днем, полезным, как холодный компресс на свежем синяке. По предварительной договоренности Майер встал рано, взял машину и скрепя сердце направился к отелю «Маркес дель Валье», чтобы забрать остановившихся там Литу, Елену и Маргариту и отвезти их в Митлу полюбоваться старинными развалинами.

Я спал так крепко, что, проснувшись, испытал редкое и довольно странное ощущение, когда не можешь определить не только какой сегодня месяц и год и где ты находишься, но даже кто ты такой. Постояв под душем, я неторопливо поднялся на террасу отеля и позавтракал за троих, а потом долго сидел в каком-то восхитительном оцепенении, пока не выпил целый кофейник.

В половине второго появился Майер с тремя пышками, экипированными купальными принадлежностями, и, пока они переодевались в нашем коттедже, поведал мне, что «пышка» — это та же самая «худышка», но с мягким и отзывчивым сердцем, тогда как «худышка» — это та же «пышка» с врожденным талантом создавать проблемы окружающим. Я согласился, что это, конечно, очень ценное наблюдение. Еще он сообщил, что заезжал в бюро путешествий — рыжая забрала свои билеты и улетела в Штаты.

Весь день мы провели на солнышке у бассейна, время от времени подкрепляясь гамбургерами и пивом. Ближе к вечеру приехал Энелио в такой ярости от высокомерия и невежества посещавших его инженеров, что смог более-менее успокоиться, лишь раз десять переплыв бассейн туда и обратно, поднимая тучи брызг и отфыркиваясь. Перед тем как уйти в сопровождении Литы, он сходил к машине за картой и, показывая ее мне, отметил карандашом место, где, по его мнению, должна быть дорога, на которой Лаура Найтон видела синий пикап — «шеви».

Во вторник утром около одиннадцати мы с Майером стояли у входа в «Викторию», когда на узкой подъездной дорожке показался желтый джип Энелио и с рычанием затормозил в нескольких футах от нас. Это было самое раннее, когда он смог уйти из агентства. Пока мы устраивались на сиденьях, двое мальчишек-мексиканцев, до этого усердно протиравших грязными тряпками седан какого-то туриста, подскочили к нам, чтобы полюбоваться на нашу машину.

Один задал другому вопрос и получил исчерпывающий ответ, произнесенный слегка презрительным тоном всезнающего специалиста:

— Es un heer especial, seguro.

Съехав с холма, Энелио остановился у выезда на шоссе, пропуская тяжелый грузовик. Только что произнесенное одним из мальчишек слово засело у меня в голове.

— Подожди минутку, — попросил я Энелио. — Пожалуйста, заглуши мотор.

Энелио обернулся.

— Забыл что-нибудь?

— Наоборот, вспомнил. Буква «джей» в испанском произносится как «х»! Халиско. Хагуар. А значит, клянусь богом, мы едем на «хипе».

— Я понял, о чем он, — подхватил Майер.