Хотя, если бы она сама выбирала место для отдыха, то предпочла бы Кипр. Этот остров был мечтой ее и… Лучше не вспоминать об этом… Что ж, надо уметь быть благодарной. Пусть это будет остров Бали и надежный Поит. А не Кипр и сумасшедший Констанс. Так будет лучше… Да, наверное, так будет лучше…

Гермия прищурилась и посмотрела на часы. Скоро офис наводнится людьми, суетой и делами. А она до сих пор не просмотрела ни одного документа…

С трудом подняв тяжелые веки, Гермия уставилась на дребезжащий будильник. Удивительно, сегодня у нее выходной, а она все равно вынуждена откликаться на этот противный звонок. Она встряхнулась, как собака, попавшая под дождь, и сбросила с себя хрупкие оковы сна. Соломенно-золотые волосы разметались по плечам, но они недолго наслаждались свободой: Гермия быстро собрала их заколкой и закрепила на затылке.

Итак, сегодня ей предстоит перелет на индонезийский остров Бали… Эту мысль Гермия пыталась донести до себя еще вчера, упаковывая чемоданы… Остров казался ей таким далеким и нереальным на фоне привычных будней — офиса и дома, между которыми Гермия металась, как белка в колесе. Вечные дела, постоянная гонка, бег без передышки;.. И остров Бали никак не хотел вписываться в эту четкую, распланированную до минуты жизнь.

Гермия закуталась в синее полотенце, усыпанное серебристыми колокольчиками, и вышла из ванной. Уселась на пуф, стоящий рядом с трюмо, и, перебирая коробочки с тенями, попыталась вспомнить, когда в последний раз уезжала из Мэйвила. Давно… Это было очень давно… Около двух лет назад. Тогда они с Констансом пытались попробовать «начать все сначала» после бурного развода.

Ну вот, опять… Что было, то прошло. И совершенно не за чем ворошить старое. Тем более, в день отъезда. Гермия выбрала светло-зеленые тени, которые замечательно подчеркивали цвет ее глаз, и легким слоем наложила их на веки.

Через полчаса она была готова. Гермия привыкла собираться быстро, но без излишней суетливости. Именно поэтому она никогда не опаздывала и ничего не забывала. И, наверное, поэтому терпеть не могла отсутствие пунктуальности в других. Пойту нравились эти ее качества, а Констанс постоянно называл ее «маленькой занудой».

Сейчас, сидя в ожидании шума машины Пойта за окном, Гермия вдруг поняла, почему она второй день подряд вспоминает о бывшем муже. Все очень просто. Путешествия — его стихия. У него всегда была безумная тяга к поездкам, к перемене мест. И теперь, когда Гермия решилась ненадолго изменить своему графику, она вспомнила о человеке, для которого такие перемены — норма жизни.

Да, наверное, это так… Вместе с пониманием наступило облегчение. Все это время Гермия, страшась признаться в этом даже себе, панически боялась, что ее чувства к Констансу останутся прежними, что она не сможет его забыть. А забыть о нем было необходимо. Иначе вся начнется сначала. И ее жизнь вновь окажется разорванной в клочья, лишенной привычного ритма. И Гермия утонет в водовороте бесчисленных событий, пустых ожиданий и раздоров, которыми эти ожидания будут сопровождаться…

Два призывных гудка вырвали Гермию из омута раздумий. Поит не изменил себе: он приехал вовремя и посигналил Гермии так же, как всегда. Сейчас она выйдет за порог дома и увидит его улыбку: теплую и приятную. Именно это ей нужно для того, чтобы окончательно утопить в себе воспоминания о Констансе и перенести поездку, которая, бог весть почему, пугала ее.

Улыбка Пойта, мимолетный поцелуй, которым он обычно награждал ее, приветствуя и прощаясь, его обычное «привет, любимая» — все это было так знакомо, что Гермия на секунду усомнилась в том, что поездка на Бали — это не плод ее расшалившейся фантазии.

— Любимая, ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовался Поит, скользнув по ней взглядом-рентгеном.