Я лежу на диване, задрав ноги, я читала, что эта поза стимулирует кровообращение и улучшает фор­му ног. Таким советом пренебречь невозможно: ноги – моя главная гордость. Я пытаюсь уснуть, невзирая на плавающие по комнате клубы табачного дыма и постоянные оклики типа «киска, не принесешь нам еще пива?» Я пребываю в полудреме, поерзываю, пе­реворачиваюсь с боку на бок. Я и слышу, и не слышу о чем они говорят. Я думаю о завтрашнем и обо всех последующих днях, которые с таким мужчиной будут до безобразия одинаковы. Изобретать, желать, пробо­вать, больше, сильнее – эти слова ему неведомы. Воз­можно, он намеренно исключил их из своего лексико­на. Он не любит усложнять. Мои глаза слипаются.

– У нее красивые ножки… Я – пас.

– Даже не столько ножки, сколько бедра, – изрекает мой возлюбленный, глядя в свои карты. – Показывай…

Он открывает карты, а я невольно пытаюсь взглянуть на свои ноги его глазами. Я мысленно де­лю их пополам: бедра и собственно ноги. Пытаюсь представить их отдельно. Значит, он видит меня безногой. Я не знаю что и думать. Я приклеиваю но­ги обратно и обещаю себе разобраться в этом позже. Странная все-таки мысль – разрезать меня на части…

Рядом с ним я открыла безграничные возможнос­ти своего тела. Мои успехи в изучении безграничных возможностей души оказались куда скромнее. Я не знала кто я такая и втайне страдала. На самом деле, я безотчетно ненавидела эту девчонку, неспособную смело выразить свое мнение, изменить манеру разго­вора, поведение, характер. Меня кидало из крайности в крайность: сегодня я была прелестным крошечным игрунчиком, а завтра – воинственной амазонкой, се­годня – покинутой маленькой девочкой, а завтра – спящей красавицей, за которой на горячем коне при­скачет дипломированный волшебный принц.

Я скиталась в лабиринтах собственного подсо­знания, злилась на саму себя, на своих любовников, на весь мир. Я шла от заблуждения к заблуждению, и изо дня в день в недрах моей души росла нена­висть, готовая перелиться через край. Стороннему наблюдателю могло показаться, что перед ним ми­лая прилежная девушка, но внутри меня дымились развалины, я была подавлена, и всякий зверь, осме­лившийся приблизиться ко мне вплотную, риско­вал испробовать на себе острые зубки. Я никого не подпускала близко к себе, тем более – в себя. Желая скрыть от посторонних глаз зыбучие пески своей души, я отгораживалась спасительной стеной жен­ского обаяния, цветастыми веерами, призванными сбить незнакомца с толку. Моими орудиями были мини-юбка, белокурые завлекалочки на лбу, осиная талия, угольно-черные глаза, набеленное лицо, раз­винченная походка. Накрашенная и разодетая, я бы­ла похожа на украденный битый автомобиль, кото­рый ушлый торговец пытается сбыть под видом новенькой сверкающей машинки, безукоризненной с технической точки зрения.

И тут разразилась война.

Сначала принялись воевать между собой разные части моего «я», выдвигавшие совершенно противо­речивые требования, словно желая окончательно ме­ня добить. Потом я, в свою очередь, вступила в не­примиримую схватку с самонадеянными глупцами, пытавшимися решить мои проблемы при помощи поцелуев, обещаний, клятв, признаний в любви и обетов верности. Но все эти горячие компрессы ни­чуть не помогали, хотя я и требовала их на каждом шагу. Я хотела добыть рецепт внутренней гармонии, научиться жить в мире с самой собой.

Вконец сбитая столку, я ожидала получить от сильного пола некую панацею, волшебный эликсир, который позволил бы мне воспрять духом, разо­браться в себе, и убедившись, что все их усилия бес­плодны, безжалостно гнала своих кавалеров прочь.

Потребовалось немало времени, чтобы я приня­ла себя такой, какой была на самом деле, склеила вместе разрозненные элементы своего «я», научи­лась мирно сосуществовать с собственной душой.