*…………*………….*

Ночью просыпался раз пять, прислушивался, снова засыпал. Если прошлой ночью, главной заботой было то, чтобы никто не подошел к дому снаружи, то этой, чтобы не было сюрпризов изнутри. Наверное, люди устают бояться, если это чувство перманентно и ситуация мало меняется, чтобы страхи ушли. Тогда наступают перемены в отношении человека к ситуации, и она уже не кажется такой беспокоящей, а все пускается на самотек. Как у других, не берусь судить, у меня именно так и произошло — я решил снять оковы с пленников и довериться им, держа в уме возможность побега.

Эти мысли ко мне приходили, когда я просыпался и прислушивался к тишине. А под самое утро…

— Туман! — прокричал я, а после уже тихо, чтобы не спугнуть удачу, не ошибиться, повторил. — Туман…

Быстро спустив лестницу с окна, я спустился по ней, наверное, выполняя норматив, принятый в специальных службах. Туман был. Не такой густой, но он был. Сразу пришла мысль бежать к озеру… тьфу, реке, чтобы там…

Я бежал, взяв полено. Идиотская идея, но я собирался ударить себя по голове, чтобы отключиться и уже пробудиться в своем времени. В том месте, где в ином мире в меня попала пуля. Я остановился и посмотрел вокруг. Дом заволокла туманная дымка, лес смутно, но своими очертаниями, показывал, что он никуда не делся. Может это всего-навсего туман? Простой такой туман и более ничего?

— Бум, — глухой звук удара дерева о дурную голову не нарушил тишину, так как ее и не было.

Вокруг щебетали птицы, плескалась рыба, на кого-то стала лаять Грета. А я стою и чещу лоб, прямо ощущая, как растет «шишка».

— Идиотизм не лечится! — сказал я сам себе и подошел к реке.

Вода стала заметно уходить. И, если с этого места мало было заметно, то остров становился все большим клочком суши, а бескрайние водные просторы, которые были на противоположном берегу основного русла реки чуточку стали менее бескрайними.

Ополоснувшись чистейшей водой, которую, можно было бы и пить, но все же кипячёную, пришел в себя. И все же я не задумываясь побежал в свой мир. Не оставил пока никаких якорей это время, чтобы появилось хотя бы чуть-чуть сомнение. Отключился мозг и включился идиотизм.

Я брел домой. Даже этот всплеск эмоций сильно опустошил меня. Надежда, зародившаяся, погасла и пришло, как говорила моя бабушка, чуть коверкая белорусский язык «агульная млявасть и абыякавасть да жыття».

Что за люди? Ему бы отлеживаться, крови много потерял, а он тут и почти не хромает. Может у людей прошлого была лучше регенерация. Но так или иначе, но, как только я отцепил Никея, тот сразу потянул меня на разговор.

Как разговор? Махание руками и поиском знакомых слов. Я уже говорил, что таких слов много, порой доходит до комичного: убийство — это «хана» [санскрит]. С детства употреблял это слово, крича первоклашкам из окна группы в детском саду: «Ну все, вам всем хана, старшаки!» А ведь, с учетом изучения индоевропейского языка, я угрожал убить несовершеннолетних.

Из разговора с воином я понял, что он хочет остаться. Зачем? Не понятно, но я был в целом и не против. Что-то оставаться одному более ссыкотно, чем даже ждать подвоха от бывших пленников. Хотя часть продуктов, как и инструментов, перевез еще вчера на остров, как и перетащил на него все плавательные средства. Катер завести мои гости не смогут, а без него, или плота, добраться до острова — невозможно.

Но понял, что и спрятаться не очень-то получится. Оказывается, Днепр в этом времени вполне себе оживленная река. К примеру, я увидел, как из устья Сожа выходит не менее четырех плотов, каждый еще больше, чем мой трофейный, а так же однодеревки, при этом в некоторых по четыре-пять человек. Армия, никак не меньше! А после этого, на берегу Днепра, там же, в месте впадения Сожа в Днепр, появились рыбаки.